Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Тишину нарушал лишь треск догорающих камней и мое собственное, сбившееся, но победное дыхание. Я откинулся на холодный камень постамента, ощущая, как волна боли и истощения захлестывает меня. Я сделал это. Победил. Перед моими глазами возникло лицо Лины — залитое слезами, но озаренное безграничным облегчением и благодарностью.

Я лежал на спине, вглядываясь в бледное, затянутое дымом небо, и чувствовал, как жизнь медленно утекает из меня. «Неужели это всё? Конец?» — пронеслась в голове обреченная мысль. Но тут сильные, грубые пальцы сжали мое запястье, проверяя пульс.

Сквозь пелену в глазах я разглядел склонившееся надо мной лицо. Бранка. Но это была уже не та невозмутимая, высеченная из камня учительница. Ее лицо было испачкано кровью и черной сажей, короткие каштановые волосы слиплись и выбились из привычной строгости. Глубокий порез зиял на щеке, а в глазах, помимо привычной стали, читались несвойственные ей усталость и… уважение.

— Дыши, щенок. — ее хриплый голос прозвучал приглушенно, но я почувствовал его каждой клеткой. — Ты жив. И ты — молодец.

Она отпустила мою руку и, подавив легкий стон, опустилась рядом на корточки, прислонив к плечу системный меч.

— А вот мне, — она вытерла тыльной стороной ладони кровь с губ, — пришлось подзадержаться. Те двое… оказались с сюрпризом. Пришлось пустить в ход несколько козырей, что Ксела припрятала на черный день. Без них… было бы туго.

Она замолчала, прислушиваясь. И до меня донеслось то, что я слышал краем сознания, но боялся осознать. Город гудел. Отдаленные крики, лязг металла, оглушительные взрывы сотрясали землю даже здесь, на площади. Вторжение не остановилось — оно только начиналось. А Серебряный Ручей был лишь первой ласточкой.

Но глядя на это адское зрелище, я не чувствовал страха. Сквозь боль и истощение пробивалось странное, теплое чувство. Я сделал это. Смог спасти дорогого мне человека. Мое истерзанное, обескровленное тело было живым доказательством: я не позволил Теневому Плетельщику убить Лину. Все эти месяцы ада с Бранкой, тысячи смертей в симуляции, боль, страх, сомнения — всё было не зря.

Собрав остатки сил, я повернул голову. Лина сидела, прижавшись к постаменту статуи, ее плечи дрожали от беззвучных рыданий. Я с трудом поднял руку — тяжелую, будто отлитую из свинца — и медленно, нежно опустил ее ей на голову. Она вздрогнула, подняла на меня заплаканные глаза, полные ужаса и благодарности. Вдруг ее щеки вспыхнули румянцем, но она не отстранилась, а наоборот, прижалась к моей ладони, как испуганный ребенок к руке отца.

— Остальные… — просипел я, каждый звук обжигал горло, — жители… где все?

— Эвакуировались… — ее голос дрожал. — Их отправили вглубь Империи, как беженцев. Сказали, там безопаснее. А я… — она сглотнула, — осталась. Решила пройти Инициацию. Хотела… стать сильнее. Чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощной и защитить свою семью.

Горькая ирония судьбы. Ее стремление к силе едва не стоило ей жизни. Но я понимал ее как никогда. «Хорошо», — пронеслось в голове. — «Значит, мне больше не за кого здесь держаться. Не за что цепляться». Трезвая, холодная мысль пробилась сквозь пелену эмоций: в моем нынешнем состоянии я уже ничего не мог изменить. Спастись бы самому. Выжить. Это был единственный разумный выход.

Но тут же, как ножом, резанула другая мысль. «А они? Все люди в других городах и деревнях, которые сейчас живут своей жизнью, не подозревая, что с небес уже обрушивается карающий меч. Их некому предупредить. Имперцы не сталкивались с такими врагами. Новые „Пути“ были для них чужими, непонятными. А опытных системщиков, способных противостоять воинам шестого-восьмого уровня, в Эйвеле можно было пересчитать по пальцам! Кто, если не я?».

В тот миг что-то внутри меня перевернулось. Это было не просто решение, не холодный расчет. Это было рождение нового чувства — жгучего, всепоглощающего, яростного. Глядя на рушащийся город, на испуганное лицо Лины, на уставшую, но несломленную Бранку, я осознал: я хочу их защитить. Не только их. Всех. Этот несправедливый, жестокий, но до боли живой мир, ставший моим домом. Я ненавидел Империю, презирал ее законы, но эти люди… они не были Империей. Они были ее заложниками. Как и я.

«Неужели это воля „Первого Игрока“?» — мелькнуло в голове. «Эта сила, что вела меня с самого начала, подталкивая к рискованным шагам, заставляя идти вперед?». Я не знал. Да это было и неважно. Потому что это желание — защитить, сохранить, отстоять — теперь стало и моим. Оно выжигало изнутри остатки страха и сомнений. Плевать на Империю, на врагов! Сила, что копилась во мне, пройдя через боль и кровь, должна быть направлена не на разрушение, а на созидание. На защиту. Иначе зачем она вообще была нужна⁈

Когда я принял решение всем сердцем и душой, внутри меня произошел взрыв. Но это был не разрушительный, а созидательный импульс. Вселенная, казалось, замерла, а затем из самой глубины моего существа хлынула волна чистой, неистовой энергии. Она не жгла, а исцеляла, не ломала, а укрепляла. Боль отступила, уступив место ощущению невероятной, абсолютной ясности и мощи. Перед моим внутренним взором, затмевая всё, развернулось системное уведомление, сияющее золотым светом:

Первый Игрок вступил на истинный Путь!

Открыта новая ветвь Пути Созидания: «Путь Защитника Мира»

Стадия: Пробужденная Воля (Уровень 1)

Прогресс: 0.1 %

Эффекты:

— «Нерушимая Клятва»: Ваши защитные способности усиливаются на 50 % при защите других существ. Ваша воля становится щитом для слабых.

— «Единство Цели»: Союзники рядом получают часть вашей стойкости и ментального сопротивления. Ваша решимость заразительна.

— «Глас Первого Игрока» (Активное): Позволяет обратиться к сердцу и разуму всех разумных существ мира. Транслирует вашу волю, образ и эмоции через системное поле планеты. Откат: 7 дней.

— «Ненависть Предателя»: Все, кто сознательно и добровольно служит захватчикам из иных миров, получают от вас на 20 % больше урона.

«Тот, кто взял на себя бремя мира, обретает силу, способную его изменить. Его воля становится стеной, а слово — оружием».

Волна невиданного воодушевления захлестнула меня. Я не просто встал, а поднялся, расправив плечи. Разбитые ребра сжались, скрепленные стальной волей, кровь на ранах запеклась, превратившись в багровый узор. Я стоял, окровавленный, истерзанный, но абсолютно непоколебимый. В глазах, которые должны были отражать лишь боль и усталость, пылал такой огонь, что Бранка отшатнулась, а Лина замерла, словно зачарованная.

Я не стал ждать. Чувствуя, как энергия нового Пути бурлит во мне, требуя выхода, я мысленно активировал умение «Глас Первого Игрока».

Воздух передо мной замерцал, сгущаясь в сияющую сферу, подобную слезе света. Она повисла в воздухе, и