Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

из Белоцарска книжицы под названием «Подлинные события в поместье Медянских». Там подробно описывались ужасы, творимые иномирным колдуном: убиение и воскрешение зверей, зачаровывание дома, превращение сына в жуткую химеру. Как писал старший Карницкий: «Девиц да изнеженных юнцов подобное чтение может лишить чувств и доброго сна». Но помимо этого в книжице рассказывалось и о беспечном отношении Ордена к подобной трагедии, мол, неделю или больше не могли поймать чужака, от чего столько добрых людей погибло, да и возле поместья Медянских они несколько дней стояли попусту, ничего не делали.

«Всё в той премерзкой книжонке, Андрюша, понаписано, чтобы очернить Граничный Орден. Если ты читал государевы 'Ведомости» и видел те дурно пахнущие статьи, то знай: в «Подлинных событиях» автор вовсе потерял стыд и совесть. Какие там слова употреблены, я таковых даже у кузнецов не слыхивал. Но пуще всего меня тревожит не сама книжонка, а то, что ее напечатали в Белоцарске преогромным числом, раз уж она дошла до нашего медвежьего угла, и что ее обсуждает всё дворянство.

Ты ведь знаешь, Андрюша, я не большой любитель ездить по соседям, да и они не спешили меня звать из-за давней трагедии, но на сей раз я получил столько приглашений, сколько и за десять лет не наберется. Эти скудоумцы вообразили, что я все годы со смерти твоей матери таил гнев на Граничный Орден, будто он тому виной. Господин Кашинский зашел дальше прочих и предположил, что я отправил единственного сына в Орден, чтобы он, то есть ты, стал засланцем в стане врага и изничтожил его изнутри. Я не осмелился его разубеждать. По видимому, благодаря этой иронии судьбы, теперь засланец в стане врага — твой покорный слуга. И в первом же донесении пересылаю тебе ту самую книжонку'.

Карницкий чувствовал даже через бумагу гнев и в то же время радость отца. После стольких лет мирной безмятежной жизни Ведислав Радимович не лишился авантюристической нотки в своем нраве и был счастлив, что хоть так может помочь сыну в его нелегкой службе.

Дело о лесном воре. Часть 1

Карницкий отворил дверь в колчанную и поморщился от грубого хохота. Эти снова были здесь и снова не закрывали рты, обсуждая девок, пирушки и охоту. Прежде Адриан думал, что шутки про офицеров выдумывают смеха ради, а оказалось, что всё правда: хоть обучены грамоте, но грубы, знают стихи, но пошлы до омерзения, приносят присягу, а думают лишь о выпивке и бабах, умеют стрелять и фехтовать, но в свободное время кутят, играют в кости и пьют.

Проба — так это назвал командор Старопольского отделения, играя желваками.

Всю зиму в белоцарских кулуарах происходили дипломатические сражения меж Орденом и дворянами: очернение Ордена в газетах, печать лживых книжонок вроде тех «Подлинных событий в поместье Медянских», подача жалоб на Стрел по любому поводу: грубость, подозрительность, подрыв репутации, медленная служба, недостаточная почтительность, отсутствие доказательств.

Руднев, орденец при царском дворе, стоял до последнего и пока сберёг Орден от посягательств графа Добринского, но даже он вынужден был пойти на сделку. Ради обеления Граничного Ордена от дурных слухов был согласован временный пробный надзор за работой Стрел в одном-единственном отделении во всем Белоцарском государстве. Этим самым отделением выбрали, конечно же, Старопольское. И всё из-за старика Медянского.

Так что с самого первого дня цветеня(1) в колчанной сидели военные офицеры, приставленные к каждой Стреле. Марчуку и Карницкому дали одного на двоих, но всего через неделю-полторы Адриан начнет ездить без наставника, а значит, добавится еще один офицер.

Карницкий прошел вглубь колчанной, кое-как отыскал местечко на скамье, сел и уставился в окно на белые пышные облака, не желая ни с кем говорить.

— Я тут чаю заварил. Угощайся, — предложил Хромой из своего угла.

Адриан кивнул, показывая, что услышал, но не двинулся с места.

Еще одним последствием дворяно-орденской войны стало урезание затрат на отделения. Согласно шестимирному соглашению орденские отделения содержались за счет государств: плата Стрелам, Молотам, чернильникам и обслуге, корм для лошадей, писчие принадлежности, порох, пули, еда… И не сказать, что это было слишком дорого, та же пожарная служба или полицейская выходили дороже, но кому какое дело?

Молчан выкручивался, как мог. Он уменьшил число обслужных, распродал часть лошадей, сократил довольство, поэтому теперь в колчанной стоял только самовар с горячей водой, а чай, лимон, сахар и закуску каждый приносил себе сам. По меньшей мере командор не экономил на порохе, пулях и жаловании, понимая, что без этого их отделение станет бесполезным.

«Тяжелые времена» — так сказал недавно Марчук.

И, как будто всего случившегося было недостаточно, в Старополье никак не могли изловить лесного вора, который начал промышлять еще осенью. Он то пропадал на недели, то внезапно объявлялся в одной из деревень, забирал что хотел и вновь исчезал. За зиму Орден слышал о нем трижды — из деревень Елшанка, Лопатино и Верхний Яр. Хромой предполагал, что краж было больше, только не все грамотеи подумали на чужака, возможно, решили, что крал кто-то из своих и не доложили в Орден.

Вор по-прежнему брал всё подряд: зерно, овощи, одежду, утварь, птицу и мелкий скот. Он ухитрился выжить в суровую зиму один, в лесу, без поддержки и товарищей, при том ни разу не попался на глаза. Даже по следам на снегу его не могли выследить — лиходей всегда выходил в снегопад или перед ним.

Радовало лишь одно — с начала цветеня про вора ничего не было слышно,