Ведьмино зеркальце - Анна Дуплина

Почувствовала Мира, как подхватили ее руки крепкие, к груди теплой прижали, да запах хвои и мха ее окутал бережно. А вместе с запахом знакомым и темнота пришла снова, только не тревожная на этот раз, а спокойная. Словно дома она очутилась после пути долгого. Вздох тихий с губ ее сорвался, в шелесте веток сосновых запутался.

Затихла душа Мирославы, сердце больше не выскакивало из груди девичьей. А когда глаза Миры распахнулись тревожно, поняла, что в тереме она лесном чудом оказалась. Дома она, не на стылой земле сырой. А Дар и Дан встревоженно перешептываются рядом. Стыдно Мире сделалось, не хотела она братьев названых пугать, да вот как вышло от тоски ее безутешной по дому родному.

Заметил Дан, что Мирослава глаза свои синие открыла, бросился к ней, на колени подле нее рухнул, ладонь ее тонкую в руках своих крепких сжал да забормотал испуганно:

– Что ж ты, Мира, не послушалась нас. Ушла в лес далеко, заплутала совсем, насилу найти тебя удалось.

Не знала Мирослава, что ответить. Как признаться, что душа ее к дому устремляется, а как в лес выйдет Мира, так ноги сами в ту сторону ее ведут? Братья дом ей новый подарили, заботу и любовь братскую, а она все равно в деревню родную рвется. Тосковала по дому да по людям.

– Ты домой воротиться вздумала? – Дар понял ее без слов, отодвинул брата, сел на лавку подле Миры. – Думаешь, примут они тебя? Отец решение свое изменит?

Кивнула Мирослава неуверенно, не могла и слова вымолвить от стыда да боли, что комом в горле стояли. Не собиралась она в деревню идти, да только ноги ее, сердцем ведомые, все равно в ту сторону несли, пока не заплутала она меж сосен темных.

– Я тебе, Мира, историю поведаю. Может, она убедит тебя в том, что люди часто злее нечисти лесной бывают. Да поймешь ты наконец, что нет тебе дороги в деревню родную. Не ждет тебя там ничего, кроме смерти. А что страшнее гораздо – от родной руки принять тебе ее придется. Ты послушай меня, Мира, да подумай как следует обо всем. На чужой беде куда приятнее учиться, нежели на своей. А ежели ты после рассказа моего все равно домой рваться будешь, то проводим мы тебя с Даном до деревни. Да проследим, чтобы по пути беды какой не случилось. А как из лесу выйдешь, так дальше сама.

Не могла себе объяснить Мира чувства свои странные. Знала, что не ждет ее в деревне никто, а все равно ноги непослушные туда бежали. Время, как вода талая, смывало воспоминания о боли от предательства горького. Тоску одну оставляло да надежду несбыточную. И хотела Мирослава, чтобы надежда эта сгинула. Не было проку от нее, одна боль да терзания пустые. Потому сглотнула Мира комок удушающий, поглядела на Дара внимательно да кивнула покорно. Выслушает она его. Выслушает и выводы сделает.

Глава 12

Славно Моране жилось в тереме купеческом. Хозяйкой она тут полноправной сделалась – Богдана приструнила быстро, Горына на место поставила, а Святослав вообще слово против нее сказать боялся. Будто чувствовал пасынок, что не так проста мачеха, как казаться хочет. А Моране только на руку страх его был. Не стало теперь хозяина у терема – хозяйка всем в доме заправляла.

Шли дни, в недели складываясь. Пока Морана порядки свои устанавливала, терем купеческий да изба соседняя к свадьбе готовились. Храбра рушник свадебный вышивала и отчего-то все в тереме купеческом крутилась. Моране глаза мозолила косами своими светлыми да кожей молодой и гладкой. Бросала Морана взгляды недовольные на Храбру, только всерьез не беспокоилась ни о чем. Может, и была Храбра молода да хороша собой, а все ж с Мораной не могла сравниться. Далеко ей было до красоты колдовской.

Да только видела Морана – что-то терзало невесту Святослава. Кручинилась она над рушником, в пяльцы вставленным, вздыхала грустно, думы тяжелые думала да все в окно горестно поглядывала.

– Что ж ты, девица, вздыхаешь, словно печаль какая на твоих плечах? К свадьбе готовиться надо, а ты все слезы с щек утираешь, – как-то не выдержала Морана.

Утомили ее вздохи эти тяжкие да глаза, слез полные.

– По подруге тоскую. Плохо мне, матушка, без нее. Словно сестру родную потеряла. Не знаю, как Святослав сам держится. Так хотелось мне, чтобы рядом стояла со мной она, покуда я под венец идти буду, а оно вона как все…

Не договорила Храбра, слезу со щеки одинокую стерла да снова за рушник принялась, что-то под нос себе тихо да горестно напевая, а Морана призадумалась. Не так что-то было в тоске невесты пасынка по дочке Богдановой. Как будто Смерть ту к себе недавно прибрала, да кроме этого еще Морана видела кое-что – словно вина мучила и пасынка, и невесту его печальную. Только причины Морана выведать никак не могла. Соседка хоть и болтать любила, но про Мирославу, дочку Богдана, говорила неохотно да все одно – болезнь ту прибрала, молодую да хорошую, вот и тоскует Храбра по подруге.

Бросила Морана взгляд на Храбру да отмахнулась от дум своих. Что толку думать о Мирославе, ежели той на свете белом уже нет давно? Моране и без того было чем заняться: хотела она, чтобы деревня ее уважать стала, хотела власти настоящей. Помнила, как ни в грош не ставили ее в деревне родной, а в Богдановой хозяйкой стать задумала. Лучше пусть ее народ деревенский бояться начнет, чем снова она сама этот страх горький ощущать будет.

В комнате у Мораны светло было: любила она, когда света вдоволь в доме, а потому именно в этой комнате и потребовала покои себе устроить. Не желала она с Богданом в одной спальне ночевать. Он хоть и недоволен был, сопротивлялся, как мог, да все ж настояла Морана, а потому и была у нее теперь своя комната, большая да светлая.

Оглянулась вокруг Морана, словно убедиться хотела, что одна в комнате, да к зеркалу своему волшебному подошла. Не знал никто в тереме, какой силой оно обладает, а зеркало видело все да Моране рассказывало. А вдобавок нахваливать ее не забывало. Знало зеркальце, как любила Морана похвалу, уверения в красоте ее писаной, а потому не скупилось на слова добрые да ласковые. А Морана как в меду в его