Последняя из рода Энтаров - Юлия Арниева

После ужина и неспешной беседы я, Зелим и Харди поднялись в отведенную нам комнату под самой крышей. Прохладный ночной воздух проникал сквозь щели в стенах, но после дней, проведенных под открытым небом, это казалось даже уютным. Я с наслаждением вытянулась на застеленной чистым бельём кровати, впервые за долгое время позволив себе полностью расслабиться. Зелим и Харди устроились на полу, подстелив походные одеяла, и мгновенно засопели. А Базил с остальными наёмниками остались ночевать во дворе, под навесом старой конюшни, и время от времени до меня доносился тихие голоса караульных и аромат свежескошенной травы…

Утром, попрощавшись с жителями деревни, мы вновь отправились в путь. Дорога пролегала между изломанных скал, похожих на окаменевших великанов. Острые пики тянулись к небу, словно костлявые пальцы, а в их тени клубился вечный сумрак. Чахлые деревья цеплялись за камни узловатыми корнями, их редкая листва шелестела на ветру, создавая впечатление шепчущихся голосов.

— Никогда такого не видел, — пробормотал Корин, поправляя перевязь с мечом. — Будто сами скалы следят за нами.

— Не городи чепухи, — одернул его Гвин, но и в его тоне слышалась неуверенность. — Скалы — они и есть скалы.

— А вот мой дед рассказывал, — подал голос Том, — что в землях Энтаров и не такое случается. Говорят, в старые времена сам камень им подчинялся.

— Вы точно пугливые девицы! — рявкнул Базил, но вдруг застыл и поднял руку, призывая к молчанию. Отряд тотчас замер, и, в наступившей тишине отчетливо послышался звук осыпающихся камней где-то наверху.

— Всего лишь горный козел, — спустя минуту с нервным смешком выдохнул Зелим, тут же добавив. — Но глядите в оба — такие места коварны.

— Хм… странное дело. Посмотри, Мел… растения здесь другие… вроде обычный тысячелистник, а выглядит иначе — листья скручены, стебли утолщены и цветок крупнее, — задумчиво протянул Харди, рассматривая сорванный цветок.

— Значит, не тысячелистник, — огрызнулся Базил, окинув отряд суровым взглядом, — обознался и…

Договорить он не успел — замок древнего рода Энтаров появился из тумана внезапно, словно призрак. Исполинская громада серого камня на склоне горы, чьи изломанные очертания заставляли сердце сжиматься от смеси страха и благоговения. Остатки некогда неприступных башен вздымались к небу, точно молчаливые стражи, храня память о былом величии…

Глава 16

— Матерь всех богов, — ошеломленно выдохнул Базил, придержав своего коня, чьи копыта нервно цокали по растрескавшимся каменным плитам старой дороги. — Никогда не видел ничего подобного. Даже в руинах он внушает трепет.

— А западная башня почти уцелела, — насмешливо проговорил кто-то из отряда, указывая на массивное сооружение, где сквозь провалы окон все еще виднелись остатки витражей, мерцающих в лучах заходящего солнца. — И северная часть замка кажется еще крепкой.

— Вот вам и «благоустройство замка», — пробормотал Харди, взирая на когда-то величественное строение, которое сейчас напоминало скелет гигантского зверя. Черные провалы окон смотрели на путников, как пустые глазницы, а между обломками зубчатых стен свистел пронзительный ветер. Обрушенные башни, осыпавшиеся бойницы — все говорило о долгих годах одиночества. — Похоже, его величество решил посмеяться над нами. Тут не ремонт нужен — полная перестройка. И дюжина опытных каменщиков в придачу.

— Остановимся пока здесь, — проговорила я, махнув рукой в сторону небольшого поселения, раскинувшегося у подножия горы. Всего десятка полтора домов с прохудившимися крышами и покосившимися стенами. Почерневшая от времени кузница с обвалившейся печной трубой стояла на отшибе, её некогда крепкие стены теперь покрывал густой ковер дикого плюща. Пара полуразрушенных амбаров с провалившимися крышами напоминали оскаленные пасти каких-то чудовищ. Когда-то это, должно быть, был оживленный городок, обслуживающий замок и его обитателей. Теперь же большинство домов стояли заброшенными — сквозь щели в стенах пробивались чахлые деревца, а дворы заросли сорняками в человеческий рост.

— Корх, Зелим, — скомандовал Базил, и парни, коротко кивнув, тотчас выехали вперед, чтобы разведать обстановку.

Мы, развернув коней к поселению, последовали за ними, время от времени кто-нибудь из нашего отряда вздрагивал и начинал озираться. В воздухе висело почти осязаемое напряжение, а лошади нервно прядали ушами, фыркая и постоянно косясь по сторонам. И чем ближе мы подъезжали к замку, нависающему над поселком подобно исполинскому часовому, тем тише становились наши разговоры, пока, в конце концов, не сменились гнетущим молчанием, нарушаемым лишь скрипом седел да позвякиванием упряжи…

— В поселке живет старый кастелян, — сообщил Зелим, придержав коня, чья взмыленная шея блестела в тусклом свете. — Говорят, он оставался в замке до последнего, пока восточное крыло окончательно не разрушилось, похоронив под обломками колодец. Теперь обитает в доме с синими ставнями.

— Два дома готовы нас разместить всего за пару медяшек, — добавил Корх, машинально поправляя сбившуюся перевязь и чуть помедлив, продолжил: — Беден здешний народ… В погребах пусто, детишки худые. Думаю, нам придется выделить часть нашего провианта.

— Выделим и узнаем, где находится ближайший рынок, — проговорил Базил, его натруженные пальцы рассеянно поглаживали потертую рукоять меча.

— Ближайший не нужен, уверена, там цены будут неимоверно высоки, — возразила я, сжав бока Пегой. Верная кобыла, словно почувствовав мое настроение, осторожно двинулась по заросшей травой дороге к домику с некогда синими ставнями. Сейчас краска на них облупилась, обнажая серое, растрескавшееся дерево. Стены дома почернели от бесчисленных дождей и ветров, а часть старого забора покосилась, будто устав держаться прямо. В маленьком палисаднике еще угадывались очертания давно одичавшего сада — искривленная яблоня с узловатыми ветвями тянулась к небу, а вдоль покосившегося частокола пробивались одичавшие кусты смородины, почти скрытые под зарослями крапивы…

У ворот нас встретил сгорбленный старик. Несмотря на возраст, его худое, жилистое тело сохранило следы былой стати. Седые волосы, заплетенные в традиционную косу, спускались до лопаток. Морщины избороздили его лицо подобно древней карте, а в глубоко посаженных серых глазах, окруженных сетью мелких морщинок, еще теплился огонек острого ума. Потертая, но тщательно выстиранная и заштопанная одежда была украшена вышитыми символами рода Энтаров — выцветшими, но все еще различимыми. Все в нем выдавало человека, не забывшего о достоинстве даже в нынешние тяжелые времена.

— Приветствую вас в землях Энтаров, — произнес старик неожиданно звучным голосом, почтительно склонив голову. — Меня зовут Торвин, я служил роду Энтаров кастеляном почти тридцать лет.

— Доброго дня, Торвин, я Эммелина из рода Энтаров, —