Друид Нижнего мира. Том 2 - Егор Золотарев

Воробей принес мне ветку небольшого кустика под названием Живун. По крайней мере, я его так называю. Местного названия найти в памяти Егора не смог. Листья Живуна разминают и прикладывают к ране, чтобы вытянуть из нее гной. Сок Живуна обеззараживает и убивает все известные микробы. Только нужно быть очень осторожным. Как только листья начнут менять цвет с сиреневых на желтые, куст станет ядовит, и его листья, вместо заживления, еще сильнее усугубят воспаление. Именно листья Живуна, кроме всего остального, мы с Анной добавили в нашу настойку, которую отдали торговцу.

Чтобы эффект был лучше, я по приходу домой мелко накрошил ветку и листья. Затем перетер их в ступке, превратив в месиво. Теперь нужно лишь положить кашицу на рану и крепко обмотать.

Съев тарелку свежесваренного Авдотьей супа, вновь пошел к дому наместника. На этот раз собаки встретили меня как родного, а запыхавшийся Женька носился по двору с ведрами от колодца к бане.

— Ну как ты? — спросил я, когда он пробегал мимо.

— Как-как, — буркнул он. — Задолбался уже, вот как.

— А ведь раньше все это твой отец делал.

— Знаю я. От этого еще сильнее злюсь. Больше его сюда ни ногой не подпущу. Сам буду работать.

В это время из окна первого этажа показался Бородач и махнул мне рукой, зазывая в дом.

Не успел я зайти, как меня тут же затолкали в кладовую.

— Нечего тебе по дому шляться. Здесь жди, — грубо сказал он и захлопнул дверь.

Я огляделся. На многочисленных полках стояли коробки с макаронами, печеньем и конфетами, банки с соленьями и сладкими фруктовыми компотами, на полу лежали мешки. Столько разнообразной еды я даже у торговцев не видел. И куда ему столько, если семьи нет?

Через пару минут явился Бородач вместе с наместником.

— Зачем ты его здесь запер? — недовольно спросил наместник у Бородача. Тот с виноватым видом развел руками. — Лучше б на крыльце оставил подождать. Иди за мной, — это он уже обратился ко мне и сморщился, неудачно наступив на больную ногу.

Я вышел из кладовой, прикрыл за собой дверь и тут увидел на поясе Бородача большой нож в ножнах.

— А вот это мне тоже понадобится, — сказал и выхватил его нож.

Наместник и Бородач испуганно воззрились, переводя взгляд с моего лица на сверкающее острое лезвие.

Глава 8

Наместник и Бородач настороженно смотрели на меня, не зная, что ожидать.

— Э-э, парень, не дури. Отдай нож, — сказал Бородач и осторожно вытянул руку. — Сам же порежешься.

Тут я догадался, что они неверно меня поняли, и быстро пояснил:

— Мне нужен нож, чтобы немного уколоть сверху рану. Надо, чтобы лекарство проникло внутрь.

Похлопал себя по карману, в котором лежала бутылочка из-под лекарств Анны. Туда я переложил травяную гущу, чтобы удобнее было.

— А-а, — с облегчением выдохнул наместник и сразу же разразился гневной тирадой: — Что ж ты хватаешь без спросу⁈ Не научили, что чужое брать нельзя?

Я лишь пожал плечами. Все равно Бородач бы не отказал, ведь речь идет о лечении его хозяина.

Меня провели по коридору до лестницы на второй этаж. По пути с интересом осматривался, заглядывая в комнаты. Дом наместника был обставлен красивой мебелью, на стенах висели картины, под ногами — длинный ковер с мягким ворсом. Все говорило о достатке.

Но больше всего меня привлекли запахи, доносящиеся из кухни. Мы как раз возле нее свернули к лестнице. Мельком заглянув в открытый дверной проем, я увидел дородную краснощекую матрону, шинкующую кочан капусты. Рядом на плите что-то шипело и шкворчало. По запаху определил мясной костный бульон и свиные шкварки. Вкусно, наверное. И хотя я был сыт, рот наполнился слюной. Нестерпимо захотелось попробовать поджаристую шкварку. А еще пахло ванильной выпечкой. Я даже представил, какой может быть на вкус эта сдоба.

— Поднимайся, — грубо подтолкнул меня Бородач, когда я застыл у лестницы, вдыхая ароматы кухни.

Наместник почти добрался до самого верха, хотя поднимался медленно, стараясь беречь больную ногу.

Сдержав разочарованный вздох, быстро взлетел вверх по лестнице и оказался у двери.

— Заходи, — наместник прошел вперед.

За дверью оказалась спальня. Здесь было довольно уютно и чисто. Из мебели стояли кровать, шкаф, комод, кресло у окна и стул с высокой спинкой.

В воздухе витал запах, какой исходит от сумки с лекарствами Анны: стерильная прохлада стеклянных пузырьков со спиртом и горькая тяжесть таблеток. Также уловил терпкий след йода и сладость сиропов. Все это многообразие исходило от коробки, стоящей на комоде. Она была закрыта, но, уверен, забита украденными у общины лекарствами.

Наместник опустился в кресло, снял домашние тапочки и поднял ногу на стул.

— Ну давай, лечи. Посмотрим, что из этого получится, — выдохнув ответил он и размотал тряпку. — Кстати, мы не обсудили, что будет, если ты не вылечишь мою ногу.

— Не получу навоз, — ответил я, отметив, что нога еще сильнее раздулась.

— Не-е, давай по-другому, — мотнул головой наместник и уставился на меня своим холодным, презрительным взглядом, каким смотрел на всех общинников, кроме тех, с кем был близок. — Если за два дня не станет лучше, ты месяц работаешь в моем саду бесплатно. Договорились?

— Месяц бесплатно? Это много.

— Значит, ты не уверен, что сможешь вылечить и уже заранее проиграл? — прищурившись, спросил он и подался вперед.

— Нет. Я уверен, что получу навоз и ни дня не проработаю в вашем саду. Просто сделка, которую вы предлагаете, несправедлива.

Бородач, стоящий у двери, хмыкнул, будто я сказал какую-то глупость.

— В чем же несправедливость? — заинтересовался наместник. — Все честно: ты — мне, я — тебе.

— Я не для себя, а для всей общины стараюсь. В том числе для вас, ведь вы, как я уже говорил, забираете часть овощей себе. А вот вы, наоборот, только о себе печетесь, хотя должны думать о людях, над которыми вас поставили наместником.

— Слышь, ты, умник, рот прикрой, — угрюмо сказал Бородач.

Наместника же мой ответ лишь развеселил.

— Да ладно тебе, Игнат. Он ведь еще совсем сосунок и даже не представляет, как жизнь устроена. Запомни, Державин, все думают только о себе! — Он вытянул руку и потряс пальцем у моего носа. — Есть такая поговорка: своя рубашка ближе к телу. Собственные интересы всегда важнее. Заруби себе на носу.

Я понимал, что этих людей не переспорить и не застыдить, поэтому не стал продолжать, а кивнул и наклонился над раной, осматривая ее. За прошедший