Друид Нижнего мира. Том 2 - Егор Золотарев

от хозяина, так и от его гостей. Особенно во время застолий, когда над стариком откровенно издевались. Егор как-то слышал, как тот жаловался Ивану, что пьяные торговцы, гостившие в доме наместника, заставили его изображать зверей, а потом налили водку в собачью миску и заставили лакать. А наместник за этим наблюдал и веселился со всеми.

Услышав об этом, Иван куда-то ушел и вернулся только через час с разодранными костяшками на кулаках и сломанным протезом. После этого случая над стариком так жестоко не издевались, но издевки и оскорбления никуда не делись.

— Пойду, — решительно ответил я. — У меня к нему тоже дело есть.

— Какое дело? Тоже хочешь работу просить? — Женька выдохнул и заметно повеселел.

Мы вышли за калитку и двинулись в сторону Первой улицы.

— Нет. Хочу навоз со свинарника выпросить.

— Зачем он тебе?

— Поля удобрить. А то ничего не вырастет.

— Э-э-э, — махнул он рукой, — ничего он тебе не даст. К нему уже не раз приходили и просили навоз для огородов — никому не дает. Только на свой огород и в сад все толкает.

— Попытка не пытка… Ты не знаешь, откуда у него столько свиней?

— Расплодились. Отец говорил, что наместник к нам со всем своим скарбом явился. И несколько поросят с собой привез. Местные-то подумали, что наместник для всех старается и помогли ему свинарник построить, а он, паскуда, только себе все гребет. Один раз Шурка Бровин украл поросенка, чтобы больную мать мясом покормить, так его поймали и при всей общине выпороли.

Память Егора тут же всколыхнулась при упоминании знакомого имени. Шурик Бровин был старше лет на пять. Его мать заболела и умерла, а он сам прибился к каравану и ушел из общины. Больше о нем никто не слышал.

Когда впереди показалась крыша дома наместника, настроение у Женьки снова испортилось. Я видел, как ему не хочется даже приближаться к этому дому, но другого выбора не было. Каждый выживал как мог в этой общине.

Мы дошли до высоких ворот, и Женька подтолкнул меня вперед.

— Иди первым, а я за тобой.

— Ну ладно, — пожал я плечами и открыл створку.

Мне навстречу тут же ринулись три собаки и окружили, грозно рыча и скаля зубы.

— Егор, назад! — крикнул мне Женька. — Эти черти выпустили из вольера своих шавок!

— Не переживай. Они меня не тронут, — спокойно ответил я и тихонько загудел.

Собаки тут же навострили уши, перестали рычать и прислушались.

— Ом-м-м-м-м, — вибрация распространялась на всю округу, оповещая все живое, что рядом друид.

Собаки успокоились и просто легли на землю, не спуская с меня взглядов. От былой враждебности не осталось и следа.

Кстати, я сразу узнал мать Призрака. Она была крупнее остальных двух собак, шерсть серая с черными пятнами, но глаза точно такие же, как у моего питомца, — голубые.

Вдруг окно на втором этаже распахнулось, и показался наместник:

— Эй, ты что с ними сделал?

— Ничего, — пожал плечами, опустился на корточки возле матери Призрака и погладил ее по голове.

Собака радостно забила хвостом по земле.

— Ни черта не понимаю! Это они так защищают меня от чужаков? — продолжал распаляться наместник.

— Я для них не чужак, — ответил и махнул рукой Женьке, который опасливо заглядывал во двор. — Заходи.

Женька кивнул, медленно зашел, но створку за собой оставил открытой — путь к отступлению на тот случай, если собаки захотят на него наброситься.

— Зачем явились? — недовольным голосом спросил наместник.

— Поговорить хотим. Спускайтесь, — ответил я.

— Поговорить они хотят, — ворчливо передразнил он. — Дома им не сидится. Я только лег вздремнуть.

Закрыв окно, он скрылся в доме.

— Может, уйдем? — еле слышно спросил Женька. — Передумал я.

— Нет. Раз пришли, поговорим о деле, — твердо заявил я.

В это время дверь открылась, и показался сначала Бородач, а затем и наместник. Бородач, сложив руки на груди, угрюмо уставился на нас. Наместник же, хромая, спустился с крыльца и удивленно посмотрел на собак, которые просто развалились на земле и сонно щурились.

— На кой-дьявол мне это шавки, если все кому ни попадя по моему двору шастают? — бросил он через плечо Бородачу.

Тот лишь пожал плечами и продолжил буравить нас взглядом, будто мы какие-то нарушители.

— Ну, опять что-то просить будете? — наместник посмотрел сначала на Женьку, а потом перевел взгляд на меня.

— Будем, — смело заявил я. — На то вы и наместник, чтобы к вам с просьбами приходили.

Он явно не ожидал такого ответа, поэтому на мгновение замер, но уже в следующую секунду сделал недовольное лицо и буркнул:

— Ну? Че надо?

— Навоза у вас в свинарнике много. Знаю, сам выгребал. Может, поделитесь? Я бы на поля раскидал, чтобы к осени хоть немного овощи подросли, а то, кроме ботвы, почти ничего нет.

— Ага, щас! С чего это я должен свой личный навоз вам отдавать? — возмутился он. — Он мне с неба не валится. Я сам этих свиней кормлю, за свой счет. Ты хоть знаешь, сколько мешок зерна стоит? А мешок муки?

— Нет, не знаю, — честно сказал я.

— Не знаю, — передразнил он меня. — Потому и не знаешь, что не покупаешь. А я каждый месяц по три мешка крупы и столько же муки беру, чтобы свиней прокормить. Навоз этот мой, я за него свои кровные заплатил. Понял?

— Но ведь часть овощей с полей вы тоже себе забираете, — порывшись в памяти, заявил я. — Хотя на самом деле никакого отношения к полям не имеете. Общинники сами их сеют, сами поливают и сами ухаживают. Почему бы вам хотя бы навозом свой вклад не внести? — упрямо проговорил я, глядя на наместника, которого сильно задели мои слова, и его лицо исказилось злобой.

— Слышь, сосунок, ты самый умный, что ли? Я наместник, а значит — власть. Как я сказал, так и будет. Уяснил?

Я выдержал его долгий испепеляющий взгляд и спокойным голосом ответил:

— Уяснил. Только ведь на власть всегда есть большая власть.

— Нет здесь большей власти, чем я. Понял? А теперь вали отсюда, пока не получил. Разговорчивый какой вырос. А ведь еще недавно за мамкину юбку прятался, когда меня видел. — Наместник оскалился. — Вали отсюда!

Меня упоминание матери, пусть и не родной, задело. Не хотелось, чтобы этот грязный человек даже говорил о ней.

Наступила гнетущая тишина, но я не торопился уходить. Наместник же продолжал насмешливо смотреть на меня из-под кустистых бровей.

— Наместник, я тоже к вам по делу пришел, — поспешил вмешаться Женька, чувствуя надвигающуюся грозу.

— А тебе чего? — буркнул он.

— Отец слег с