Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

Люди, покидавшие город, напоминали овец, идущих на убой. В их глазах читался ужас, они неловко поглядывали по сторонам и с тяжёлым сердцем шли навстречу своей судьбе. Немногие среди них отличались хотя бы напускной уверенностью. А вот Юнь Сяо и Шу Дуньжу будто знали, чего ожидать от дальнейших испытаний, но это нисколько не успокаивало Хань И.

За городскими воротами находился небольшой храм, к которому вела ещё одна дорога, огибавшая стену, – похоже, по ней следовали души, которым не хватило денег для отдыха в городе. Стоило пересечь границу дворцовых стен, как Хань И почувствовала набежавший холодок и запах нечистот, окутывающих мёртвый лес. Меж деревьев стелился туман, откуда доносились истошные крики грешников.

Вдоль широкой дороги стояли валуны, на которых были высечены письмена. Они провожали грешные души устрашающим знамением о неизбежности наказания. Хань И изучила содержание быстрым взглядом.

«Шестнадцать малых адов станут наказанием для душ, не живших по праведным законам. Если человек дурно думает об императоре, чиновник не выполняет свои обязанности, учёный не отвечает благодарностью на блага, жена не слушается мужа, слуга обманывает хозяина, преступник сбежал из тюрьмы, кто продал семейное кладбище, кто…»

– С таким послужным списком вообще реально избежать наказания? – даже не дочитав перечень прегрешений, задала риторический вопрос Хань И.

– Нет, иначе местные ваны давно бы сложили шапки и разорились, – мрачно заметил Юнь Сяо, не скрывая пренебрежения.

– Когда войдём в храм, надо держаться за руки, – попросил Шу Дуньжу. – Иначе после перехода нас может разбросать в неизвестных направлениях. А так у нас есть шанс остаться вместе.

Снова потерять Хань Цзишэ? Нет уж! Хань И предпочла бы даже обнять Юнь Сяо, лишь бы вновь не упустить племянника. А тот, словно прочитав её мысли, скривил лицо с таким видом, будто желал потерять их всех, но только ни к кому не прикасаться.

– Пойдёмте, незачем задерживаться, – рассудил Шу Дуньжу.

Под подошвами ботинок натужно скрипели доски храма, – неизвестно, сколько ног успело пройтись по ним за всё время. На входе их встречали две запоминающиеся статуи с телами крупных мужчин, но с головами быка и лошади. Они держали вилы, что придавало им ещё более зловещий вид.

– Возьмитесь за руки, – попросил Шу Дуньжу.

Он так уверенно и спокойно взял Юнь Сяо за руку, что Хань И невольно подивилась, как этот злобный волк не укусил его за пальцы. Она встретилась взглядом с Юнь Сяо, и между ними моментально промелькнуло немое согласие: лучше ступить в храм в гордом одиночестве, чем прикоснуться друг к другу. Поэтому жертвовать собой пришлось Хань Цзишэ, и когда тонкие пальцы мрачного учёного легли в его ладонь, он вдруг сказал:

– Какие холодные…

Юнь Сяо только хмыкнул и потянул их за собой.

Хань И полагала, что им предстоит пройти очередной лабиринт из коридоров, как это произошло в горном храме. Но стоило им зайти под ветхую крышу, как тьма проглотила их с пугающей быстротой. Сердце забилось сильнее от накатившей тревоги, Хань И крепче сжала ладонь Хань Цзишэ. Она искренне боялась вновь потерять его, поэтому едва не молилась богам, чтобы судьба не разделила их вновь.

Время текло так неспешно, что даже ползущая черепаха показалась бы прыткой кошкой. Первое, что почувствовала Хань И, – холод, затем в нос ударил запах гари, да такой мерзкой, что захотелось прикрыть нос рукой. Постепенно тьма рассеивалась, расступаясь перед долгожданными грешными душами, но не отходила слишком далеко.

Одиноко горящий фонарь разгонял мрак очередного бескрайнего леса с иссушенными деревьями. В сравнении с первым залом испытаний здесь царила настоящая ночь. Хотя довольно странно называть залом земли под открытым небом. Единственным отличием, помимо света фонаря, видневшегося где-то вдали, был лес, напоминавший дремучие заросли на скалистой местности.

Тягостное напряжение прервал Юнь Сяо, освободив руки и брезгливо встряхнув ими.

– Почему опять какой-то лес? – с тревогой прошептал Хань Цзишэ.

– Предпочёл бы что-то другое? – уточнил Юнь Сяо.

– Тёплое море и египетский all inclusive, – пошутил Хань Цзишэ, вызвав у мрачного спутника ещё большее недоумение.

Хань И нервно усмехнулась. Она бы тоже предпочла курортный отдых местным пейзажам и развлечениям. Шутливые мысли, однако, не помогали справиться с тревогой. Хань И казалось, что за ними кто-то или что-то наблюдает, ждёт в тени момента, чтобы вонзить острые клыки прямо в горло или сожрать печень.

– Есть идеи, что делать дальше? – поинтересовалась Хань И.

– Видимо, идти туда, – указав на единственный фонарь, горевший вдалеке на возвышенности холма, заключил Шу Дуньжу. – Неприятно это всё, конечно. Да и тропинка выглядит заросшей, её легко потерять в такой темноте.

– Да и запах тут отвратительный, будто жгут что-то, – подметил Хань Цзишэ. – Может, тот огонь – не лучший ориентир?

– У нас есть тропа. Тропа всегда ведёт к дворцу судьи. Так что предлагаю идти и не терять бдительности.

«И откуда такая уверенность, что тропа всегда ведёт к дворцу судьи?» – подумала Хань И, но предпочла не высказывать своих подозрений.

Ей было страшно. Чертовски страшно. Как бы Хань И ни пыталась выглядеть невозмутимой, словно всё происходило во сне, сердце бешено колотилось в груди, не зная покоя. Она с такой лёгкостью ступила в третий зал только потому, что понимала – этого не избежать. Казалось, её до сих пор не накрыло осознание происходящего ужаса. Да, она поплакала вначале в пещере, но что-то подсказывало – после этого испытания её точно прорвёт, словно водопроводную трубу.

Руки подрагивали, под кожей будто ползали муравьи. Лишь спокойствие Юнь Сяо и Шу Дуньжу вселяло надежду, что им удастся выжить в этом кошмаре. Но что тогда их ожидало дальше? И зачем, по какой причине эта парочка решила взять их под своё крыло?

Обман так и витал в воздухе, словно запах, – она его чувствовала, но никак не могла увидеть.

Без возражений все продолжили путь по тропе. Приходилось идти друг за другом, процессию замыкала Хань И, Юнь Сяо шёл впереди. Скудного света от зарева, которым горел горизонт, едва хватало, чтобы видеть, что происходит поблизости. Кривые ветви всё ниже склонялись над ними, напоминая когтистые лапы.

Тревога возрастала с каждым шагом, Хань И боялась даже глубоко дышать, чтобы не упустить ни единого постороннего звука. Но у Юнь Сяо слух оказался намного острее: он внезапно остановился и предостерегающе поднял руку. В молчании все застыли на месте, прислушиваясь к шороху ветвей и приглушённым воплям, долетавшим откуда-то