Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

тонкую кожу. Застонав от боли, Хань И впилась в Юнь Сяо злобным взглядом и плотно сжала губы, чтобы не сорваться на ругательства. Столь же лёгким движением Юнь Сяо рассёк себе ладонь, да с таким видом, словно провел по ней углём, а не острым ножом.

«Ударить бы тебя ботинком прямо в лицо», – со злостью подумала Хань И.

Ладонь с проступившими на бледной коже густыми, почти чёрными каплями крови он прижал к свежей ране Хань И и что-то забормотал себе под нос. Что за странности творил этот человек, она не спешила спрашивать, опасливо поглядывая по сторонам и невольно думая, что если он заразит её какой-то болячкой, она ему яйца оторвёт.

Рану опалило жаром, будто к бедру приложили раскалённую кочергу. Боль пробила до кости, словно острая длинная игла, а потом усилилась пульсация в пояснице. Но стоило Юнь Сяо убрать руку, как боль тотчас стихла. За пеленой проступивших слёз Хань И увидела тусклый блеск. «Нож», – подумала она. И действительно, Юнь Сяо принялся разрезать верёвки. Хань И сомневалась, что он сможет дотянуться до её запястий, но Юнь Сяо хватило роста и ловкости, чтобы парой уверенных движений освободить её.

Не успела Хань И порадоваться свободе, как собственное тело предало её, не дав нормально приземлиться. Ноги тут же подкосились, стоило им коснуться земли, и всё из-за пульсирующей боли выше поясницы.

– Ты что, совсем обессилела от страха? – зарычал на неё Юнь Сяо.

– Не от страха, – чуть ли не в лицо выплюнула ему Хань И, впиваясь пальцами в рыхлую землю, пропитанную кровью. – Чудище, которое меня сюда принесло, кажется, сломало мне спину.

К её удивлению, Юнь Сяо не стал огрызаться, а опустился рядом на колено и, почти не прикасаясь, провёл ладонью вдоль её позвоночника, остановившись как раз на месте недавнего повреждения. В первый миг Хань И затаила дыхание от волнения – она ведь не говорила, где именно повредила спину. Любое движение в ней отзывалось болью, но даже одним прикосновением Юнь Сяо мог найти её очаг.

– Ты… тебя что, убили здесь?

Голос Юнь Сяо зазвенел от потрясения, и Хань И чуть было не поверила в собственную смерть. Однако, пока она дышит и двигается, её не так просто погубить. Собрав последние силы, она превозмогла боль и поднялась на ноги, но при первом же шаге у неё стрельнуло в пояснице. С губ сорвался тихий стон, Хань И успела только ухватиться за Юнь Сяо, чтобы не упасть, – удивительно, что при такой худобе он уверенно устоял на ногах и не позволил ей свалиться.

До ушей долетел рассерженный рёв. Одновременно обернувшись, они увидели рядом демонов, которые на время прекратили пытки какого-то бедолаги. Хань И уже подумала, что сейчас им придет конец. Однако небо и земля внезапно поменялись местами, боль вспыхнула алым бутоном глубоко в костях, и лишь спустя несколько мгновений Хань И сообразила, что нескончаемое мучение вызвано тем, что Юнь Сяо закинул её на плечо.

– Стой! Моя спина, подож…

Она даже не смогла договорить – спину пронзило невыносимой болью. Острое плечо Юнь Сяо врезалось в живот и при каждом шаге отбивало ей внутренности. С губ сорвались стоны и ругательства. Хань И вцепилась в одежду на спине Юнь Сяо, боясь упасть и затеряться в калейдоскопе этого ада.

Она хотела бы потерять сознание, но на сей раз этого не случилось: она всё чувствовала; каждое движение вызывало нестерпимое жжение в спине. По щекам катились слёзы – не то от напряжения, не то от мучений. Но кроме собственных глухих стонов, Хань И отчётливо слышала грохот и удары чего-то тяжёлого о землю. Бесконечная боль, сопровождаемая страхом, овладела ею до такой степени, что она потеряла грань между реальностью и забытьём.

Хань И чувствовала только то, как страдало её тело. Во сне или наяву – это оставалось загадкой, как и то, сколько времени прошло с тех пор, как жар начал отпускать ноющие кости и тугие мышцы. Чувствуя себя натянутой пружиной, грозившей порваться от одного резкого вздоха, Хань И не сразу поняла, что погоня закончилась и она сидит на земле, облокотившись спиной о дерево.

Теперь её окружала прохлада, лёгкие наполнял влажный воздух, а в ушах звенела тишина. Дыхание постепенно выравнивалось, а агония отступала. Разлепив веки, Хань И обнаружила себя окутанной тёплым светом, разгонявшим тьму на поляне посреди кромешной ночи. Фонарь на столбе, пламя которого плясало от лёгких порывов ветра, отбрасывал круг света, внутри которого безмолвно сидели люди. Они выглядели напуганными, уставшими и озлоблёнными, но по крайней мере никто не пытался убить или покалечить друг друга.

Выпрямившись, Хань И вновь ощутила ломоту в спине, но порадовалась хотя бы тому, что уже не испытывала дикой агонии. Прощупав поясницу, она убедилась, что все позвонки на месте и нет никаких следов увечья. Неужели ей только показалось, что тварь сломала хребет? Жуть какая-то.

Но что Хань И действительно почувствовала, – это жжение в бедре, которое дало о себе знать спустя пару фэней[60] после пробуждения. Края небольшой дыры на штанине почернели от крови, сам порез покрылся мягкой корочкой, и всё, что смогла сделать Хань И, – это стянуть с плеч чудом оставшийся рюкзак и достать из него спиртовую салфетку. Жаль, что большая аптечка осталась в базовом лагере, но кто же знал, что судьба занесёт её… в другой мир?

В голове звенела пустота. Даже странно, что теперь Хань И испытывала некоторую расслабленность и спокойствие, уже не тревожась о страшных тварях, носившихся в лесу. Побочное действие адреналина и боли, не иначе.

Хань И не знала, сколько сидела в молчаливом опустошении, наблюдая за людьми, пережившими минувший маршрут. Свет фонаря окутывал всех чувством ложной безопасности, и оставалось только надеяться, что он не погаснет от слабого порыва ветра.

– Хань И!

Встревоженный оклик отвлёк Хань И от бездумного наблюдения за происходящим. Из леса, словно дикий зверь, выбежал Хань Цзишэ, от крика которого многие люди дёрнулись, а кто-то испуганно закрыл голову руками. Весь чумазый, потрёпанный, но уж точно чувствующий себя лучше неё, он подбежал к ней и упал на колени, а потом, помедлив, слегка приобнял за плечи. К счастью, он не повис на ней, как обезьянка на своей матери, а ограничился лёгким прикосновением к плечам. Во взгляде читались страх и облег-чение.

– С тобой всё хорошо, – будто не веря своим глазам, с тяжким вздохом пробормотал Хань Цзишэ. – Я уж думал, что всё. Зачем ты так поступила?

В его голосе