Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

Хань И выразилась бы куда более грубо, но поддержала его настрой тяжким медленным выдохом. Впереди простиралась долина, тьму которой прорезал свет одиноких фонарей, тянувшихся точками до самого горизонта.

– Пятнадцать, – посчитала Хань И, – а если посчитать с тем, у которого мы останавливались, то шестнадцать.

– Как и малых адов, – неутешительно подметил Шу Дуньжу, выглядя не столько удивлённым, сколько разочарованным.

– Вижу, вы многое знаете, что же за науки вы изучали, если разбираетесь в подобных тонкостях?

Шу Дуньжу снисходительно улыбнулся, не растерявшись с ответом:

– Куда сильнее этого достопочтенного поражает, что госпожа Хань не ведает о подобном. Это – наша история, наше прошлое и будущее. В деталях этот достопочтенный, конечно, не помнит, что за опасности скрываются за каждым из малых адов. Но радует то, что расстояние между горящими фонарями не такое большое.

– Только вот их немного больше, если ты не заметил, – проворчал Хань Цзишэ. – Надеюсь, в этот раз мы не потеряемся.

– Будем держаться вместе, если и разбегаться, то по двое, – не столько предложила, сколько приказала Хань И. – Идём.

Глава 10

Тропа из фонарей и страха

Наверное, это была одна из самых тяжёлых вылазок за всю прожитую жизнь и настигшую её смерть. У четвёртого фонаря они чуть не потеряли друг друга, попав в засаду тварей, и только свет огня уберёг их от гибели. В остальном же им удалось без серьёзных приключений добраться до пятнадцатого фонаря. Когда они не сходили с тропы и не издавали ни звука, монстры их не трогали. Очень помогал свет, отгоняющий тварей, – если бы не гаджеты, неизвестно, чем бы всё обернулось.

С каждой остановкой людей становилось всё меньше, а истошных воплей – больше. На стоянке под высокой сосной у скалистого обрыва, под которым пробегала река нечистот, они задержались на несколько шичэней, переводя дух. Путь сильно измотал их, Хань И уже грезила о том, чтобы просто уснуть, и неважно где. Главное, чтобы там никто не хотел сожрать её или расчленить.

Оставался последний рывок, и при всём старании Хань И уже не могла с прежней внимательностью осматриваться по сторонам. С каждым малым адом меньше попадалось не только людей, но и монстров, что в какой-то степени облегчало их положение. Пейзаж начал сливаться перед глазами, бесконечные деревья вызывали раздражение.

Задумавшись, Хань И не заметила, как остановились её товарищи, поэтому врезалась в спину Хань Цзишэ. Охнув, она отступила в сторону и обнаружила, что Юнь Сяо предупредительно поднял руку. Весь путь Хань И не могла избавиться от сравнения его с гончей собакой, выслеживающей добычу.

– Что не так? – шепнул Шу Дуньжу.

Большую часть пути они шли молча, полагаясь на какое-то магическое чутьё Юнь Сяо, помогавшее им избегать проблем. Хань И уже не сомневалась, что дело не только в его остром слухе и дальнозоркости. Она до сих пор чувствовала жжение в бедре из-за нанесённой во время «ритуала» раны. Как только они выберутся отсюда, она заставит Юнь Сяо рассказать правду, хотя понимала, что сделать это будет непросто.

– В сторону, – шикнул Юнь Сяо, бросившись прочь с тропы.

Шу Дуньжу, не задумываясь, моментально последовал его примеру. Решив не тратить время на глупые вопросы, Хань И схватила Хань Цзишэ за рукав и потащила в кусты, за которыми укрылись их спутники. Ворча и пытаясь понять, что происходит, Хань Цзишэ вынудил Хань И не только дёрнуть его за собой, но и поспешно зажать ему рот ладонью. Что-то возмущённо пробубнив ей в руку, он успокоился, однако в его взгляде то и дело вспыхивали искры недовольства.

У Хань И не осталось сил на возмущения и упрёки, она просто действовала по наитию, поскольку чувствовала, что так будет правильно. Необъяснимое волнение овладело ею, вызывая мурашки, которые возникают от прикосновения холодного тумана в осеннюю пору. Медленно вдыхая влажный воздух, пропитанный запахом земли и перегноя, Хань И едва ли что-то видела в полумраке среди кривых деревьев. Однако её не покидало жуткое предчувствие беды, от которой ныло под рёбрами.

Вглядевшись в серое однообразие леса, Хань И заметила среди деревьев очертания храма, к которому вела вытоптанная тропинка. Сердце подскочило от радости, однако пришлось сдержать вздох облегчения, чтобы не нарушать тишину. Ведь не просто так Юнь Сяо продолжал напряжённо всматриваться во мрак леса.

Слух уловил звук приближающихся шагов, кто-то бежал по тропе, и это явно не чудовища. К тому же звуки доносились не со стороны храма, а оттуда, где проходили испытания.

– Как думаешь, оторвались?

– Не знаю… но мы уже почти у цели, я уверен.

Приглушённые голоса разносились в тишине ночного леса достаточно громко, чтобы вызвать ветер и поднять волны[66]. В лунном свете, пробивавшемся сквозь голые ветви деревьев, показалась пара молодых людей, парень и девушка в грязных одеждах, – даже с такого расстояния Хань И разглядела кровь на рукаве юноши. Словно две серые мыши, незнакомцы быстро шли по тропе, борясь с усталостью.

– Смотри-смотри! – со слезами счастья в голосе воскликнула девушка. – Это храм! Мы дошли, дошли! Хвала небесам!

– Быстрее!

Что-то было не так, Хань И нутром чувствовала притаившуюся опасность, но не понимала, что именно заставило её так напряжённо озираться по сторонам. Она заметила, что от внимания Юнь Сяо не укрылась её взвинченность, но более он никак не отреагировал, только сильнее нахмурился.

– Приготовьтесь бежать в храм, как только скажу, – лишь прошептал он.

Желание задавать вопросы испарилось подобно каплям воды на раскалённом камне. Парочке незнакомцев оставалось до храма не больше трёх чжанов, когда Хань И поняла причину возросшего беспокойства, – на тропу из черноты деревьев выплыла тень.

Высокий, даже выше Юнь Сяо, мужчина носил вытянутую шапку и белое одеяние; в руках он держал сложенный веер из бананового листа, а за спиной из-под длинных распущенных волос выглядывала рукоять зонтика. С такого расстояния Хань И едва ли могла рассмотреть выражение лица незнакомца, но по крайней мере это было лицо, а не уродливая морда монстра. В сравнении с бледным хмурым Юнь Сяо этот человек выглядел ходячим мертвецом. И, помимо белой, как лепесток лотоса, кожи, о мистической сущности говорили потёки крови на его подбородке.

– Отчего путники столь грустны? Не желают ли они развлечься?

Голос незнакомца звучал так отвратительно и жутко, что даже скрежет ногтями по стеклу не вызвал бы столько отвращения. Поэтому Хань И не удивилась, что парочка побледнела и попятилась, задыхаясь от охватившего их ужаса. И ужас этот имел вполне материальное обличие,