Десять погребальных нот - Ирина Игоревна Голунцова

– Ну хватит-хватит, господин Нань, ведь всё хорошо, давайте пойдём дальше.

– Нет… не хочу, не хочу больше проходить через это… никуда не пойду, никуда…

Хань И возвела взгляд к потолку и, отпустив ситуацию, бросила Хань Цзишэ:

– Теперь это твоя проблема.

– Эй, постой… Добрая тётушка бросит своего любимого племянника в беде?

– Тётушка у тебя не добрая, – развернувшись, отмахнулась Хань И. – Пусть племянник разбирается с последствиями своей доброты самостоятельно.

Глава 11

Там, где тайн становится всё больше

– Четверо – это уже много. А пятеро – толпа. Оставим этого человека здесь, мы и так ему помогли.

– А ты само дружелюбие.

Несмотря на мрачный настрой, Хань И всё же поддерживала идею избавиться от Нань Гуацзы, который прилип к Хань Цзишэ, подобно пиявке. Юнь Сяо пришлось даже оплатить ему вход за стены третьего дворцового города, чтобы не оставлять Хань Цзишэ, – избавиться от Нань Гуацзы они бы смогли, только отрезав племяннику руку, которую тот не отпускал ни на миг.

Только по приходе на постоялый двор Нань Гуацзы успокоился и перестал вести себя, как одержимый злыми духами безумец. Но для этого Хань Цзишэ пришлось хорошо постараться, обратившись заботливым дядюшкой: только рядом с ним Нань Гуацзы не впадал в истерику, поэтому и мыть, и переодевать несчастного пришлось ему. Благо, актёр пришёл в себя и его не пришлось кормить палочками, иначе бы Хань И вставила бы ему эти палочки в одно место. Надо же знать меру!

Тем не менее она слегка устыдилась своей грубости, когда Нань Гуацзы принялся кланяться перед ними с извинениями за своё поведение. Пусть он по-прежнему не отходил от Хань Цзишэ, почувствовав в нём невольного защитника, ел он самостоятельно.

Наблюдая, как Нань Гуацзы с аппетитом уплетает поданные блюда, трудно было поверить, что меньше шичэня назад он пребывал в состоянии истерики. Все умылись и немного привели себя в порядок, а теперь заканчивали трапезу, однако Хань И не испытывала сильного облегчения. Она по-прежнему чувствовала грязь и кровь, прилипшие к телу, а ещё ей не давало покоя место на бедре, где зажил порез.

Но об этом она решила подумать позже.

В отличие от города второго судилища, третий город выглядел чуть лучше и, как показалось Хань И, на улицах бродило меньше народа. Постоялый двор располагался на оживлённой улице, представляя собой постройку в несколько этажей с типом планировки сыхэюань[69]. Деньги достопочтенных «учёных» помогали не ютиться в общих комнатах, а снимать отдельные, но в этот раз они оказались в зале, разделённом хлипкими перегородками, и вместо канов[70] пришлось довольствоваться циновками. Что ж, и на том спасибо. Большая часть обитателей Диюя и вовсе ютилась либо под городскими стенами, либо за ними.

– Не стоит быть такими жестокими, к тому же без помощи Шу-сюна[71] и господина Юня нам бы тоже пришлось тяжко, – сварливо заметил Хань Цзишэ.

– Это с каких пор он стал для тебя Шу-сюном? – мрачно полюбопытствовала Хань И, переводя недобрый взгляд на стоявшего у окна Шу Дуньжу, который чересчур правдоподобно изображал незаинтересованность.

– Простите этого недостойного за принесённые хлопоты, – охрипшим из-за рыданий голосом произнёс Нань Гуацзы. Он вымученно улыбнулся, стараясь проглотить недожёванный кусок. – Он постарается отплатить вам, чем сможет.

– Да чем ты сможешь отплатить?

– Станет пушечным мясом? – поддержала скептицизм Юнь Сяо Хань И.

– Ну, если подумать…

– Да прекратите вы! – возмутился Хань Цзишэ, чуть ли не стукнув кулаком по столу. – Он один прошёл весь третий ад, а вы над ним насмехаетесь. Нань Гуацзы может оказаться полезным, раз сумел преодолеть такой путь в одиночку.

– Молодой господин слишком добр ко мне, – виновато улыбнулся Нань Гуацзы, смущённый и в то же время расстроенный из-за его комплимента. Задумавшись и отставив миску с лапшой, он удручённо пробормотал: – На самом деле я довольно труслив, только это помогло мне пройти все испытания. Приходилось прятаться по углам и прислушиваться к каждому шороху. Мне казалось, я сойду с ума…

– Так ты, получается, не останавливался во втором городе? – уточнил Хань Цзишэ.

– Нет, – втянув шею в плечи, пробормотал Нань Гуацзы. – У меня не было денег, пришлось отдыхать за воротами. Меня мучили голод и жажда, но я всё ещё держался на ногах. Даже не помню, как прошёл путь.

– Теперь ты можешь отдохнуть. А дальше решим, что делать.

– Вы слишком добры, – оглянувшись на Хань Цзишэ, ласково улыбнулся Нань Гуацзы. – Мне так стыдно за своё поведение. Теперь я чувствую, что должен загладить вину перед молодым господином.

– Ну, вы же были напуганы…

– Нет-нет, теперь я точно никуда не денусь, пока не отплачу долг.

Это напоминало угрозу, а не ободряющее обещание. Хань И уже предчувствовала, что новый «друг» обернётся проблемой если не для них, то для Хань Цзишэ. Возможно, прозвучит слишком сурово, но они действительно не могли возиться с человеком, который станет им обузой. Хотя даже странно, как Нань Гуацзы вообще сумел преодолеть испытания третьего зала. Если это не огромная удача, то невероятная хитрость. Не исключено, что он воспользовался другими людьми, чтобы добраться до конца.

– Мы с Юнь Сяо сходим в судебное ведомство, – сообщил Шу Дуньжу. – А вы отдыхайте, набирайтесь сил.

Недолго думая, Хань И сказала:

– Я пойду с вами. Хочу посмотреть списки.

– Тогда и я!..

– Нет, – одёрнула Хань И племянника, злобно зыркнув на него, и добавила: – Присматривай за своим новым другом и никуда не уходи. Не хватало, чтобы ты потерялся даже тут.

– Но, тётя!..

Отмахнувшись, Хань И ушла с Юнь Сяо и Шу Дуньжу, не забыв показательно запереть дверь, чтобы Хань Цзишэ никуда не делся. Хотя, зная его, он и в окно со второго этажа мог с лёгкостью выпрыгнуть. Но вот что он будет делать потом, Хань И не представляла. Нынешний город оказался таким огромным, что до судебного ведомства им пришлось добираться на наёмной повозке.

Путь занял треть шичэня. По дороге Хань И то и дело оглядывалась по сторонам, с любопытством рассматривая архитектуру. Стоило отметить, что улицы здесь оказались намного шире, чем в городе второго судилища, а дворец возвышался на холме, окружённый высокими стенами.

А вот о населении и не скажешь, что они здесь исключительно радуются жизни, скорее, наоборот, заливают горе алкоголем и ведут себя довольно вульгарно. В общем-то не удивительно, учитывая, через что пришлось пройти каждому из этих людей. Но если кому-то хватало сил и денег на развлечения, большая часть продолжала тесниться по