Мятежник - Геннадий Борчанинов

А в финале предложить решение. Не обязательно логичное, достаточно, чтобы оно хотя бы звучало логичным. Здесь руководят уже эмоции, а не логика и холодный расчёт. Толпа к этому моменту должна быть уже разогретой, чтобы в едином порыве начать славить вождя или проклинать ненавистных узурпаторов.

И вот теперь я выстраивал свою речь по этому образцу, подбирая и шлифуя каждое слово.

Стены здесь были тонкие, так что спустя несколько репетиций я нарвался на заинтересованный взгляд миссис Даффи, стоило мне только спуститься вниз.

— Мистер О’Хара, постойте, — торопливо сказала она, заметив, что я нахлобучил кепку и собрался на улицу.

— Я помню про долг, миссис Даффи, скоро деньги будут, и я расплачусь за всё разом, — сказал я.

— Замечательно, мистер О’Хара, но я не об этом, — смутилась она. — Прошу прощения, но с кем это вы говорили у себя в комнате?

Я замер, в недоумении глядя на хозяйку, которая обеспокоенно теребила рукава своего длинного строгого платья.

— Я был один, — хмыкнул я.

— Вот как? — удивилась она.

— Репетировал речь для завтрашнего митинга, — пояснил я. — Он будет в парке Святого Патрика, возле собора.

Миссис Даффи удивлённо заморгала, словно я вдруг сделал обратное сальто прямо в гостиной.

— Вы не подумайте, я не подслушивала, просто стены здесь очень тонкие, и… — забормотала она.

Вот от чего скрипели половицы за дверью. И что-то мне подсказывало, что она прослушала речь от начала и до конца.

— Пожалуй, я репетировал слишком громко, прошу меня простить, — улыбнулся я.

— Ничего, ничего, вы никому не помешали, — замахала руками миссис Даффи.

— Приходите тоже, зовите друзей и знакомых, — сказал я.

Её политические взгляды оставались для меня тайной, но миссис Даффи была ирландкой и католичкой, а значит, целевой аудиторией моего воззвания. И, судя по её взгляду, оно подействовало.

— Я подумаю, мистер О’Хара, благодарю за приглашение, — благосклонно кивнула хозяйка.

Кажется, я только что заработал несколько очков в её глазах. Можно, наверное, ещё немного повременить с оплатой, пусть даже часть долга я уже закрыл.

Пройтись я решил до бакалейной лавки, и по дороге занимался тем, что подмечал самые неприглядные детали трущоб Ист-Уолла, чтобы сделать свою речь ещё ярче. Иногда одной такой детали достаточно, чтобы нарисовать весь образ, как ковёр, задающий стиль всей комнате.

Босоногие дети играли в какое-то подобие орлянки в переулке, ярко размалёванные девушки предлагали себя за несколько пенсов, криминального вида мужички искали, до кого бы докопаться. Трущобы, одним словом, хоть здесь дома викторианской эпохи и соседствовали с лачугами городской бедноты. И кто виноват, что народ здесь живёт именно так? Само собой, англичане, а не они сами. Никто не любит брать на себя ответственность, когда можно переложить её на внешнего врага.

И отчасти англичане и в самом деле были в этом виновны, ограничивая ирландцев и католиков в правах, сгоняя крестьян с земли, предлагая самую низкую ставку и так далее. Относились как к вонючим дикарям, унтерменшам.

В бакалее я купил скромный набор бедного ирландского рабочего. Полфунта чая, кусок маргарина и немного сахара, а в булочной взял хлеба. Мясо на столе небогатого дублинца могло появиться только по праздникам, для готовки требовалось дорогое топливо и уйма времени, так что питаться приходилось чем попало, жирами и углеводами. Зато к чаю тут у всех отношение было особое. Пусть он был дорогим, но почти все, кого я знал, предпочли бы остаться без ужина, но не без чашки чая. Вот и мне пришлось перейти на такой же рацион.

А на следующий день я, заучив свою речь наизусть, отправился к собору Святого Патрика. Чуть заранее, но не потому что хотел прибыть самым первым, а потому что не мог усидеть на месте.

Близился ещё и день Святого Патрика, национальный ирландский праздник, и на этот день у «добровольцев» планировался парад. В нём я тоже собирался поучаствовать, но это будет чуть позже, а пока — митинг, один из многих, почти регулярных митингов.

Напротив главного дублинского собора раскинулся парк с парой фонтанов и начинающими зеленеть лужайками, и туда уже потихоньку подтягивался народ. Каменная башня возвышалась над парком, дорожки были вымощены брусчаткой, приятное место, чтобы прогуляться и подумать о чём-нибудь, но сейчас меня волновало кое-что другое. Парк был обнесён кованым забором. Препятствие, конечно, чисто символическое. Но если полиция вдруг задумает винтить участников митинга, ей будет нужно всего лишь перекрыть выходы.

Я прошёлся по дорожкам, оценивая ситуацию. Мероприятие ещё не началось, но я был не единственным, кто ждал его начала. Компания студентов сидела на траве, несколько девушек из «Совета ирландских женщин» шокировали общественность появлением на публике в брюках, пара джентльменов в котелках и ладно скроенных костюмах громко спорили о законности вооружения ольстерских протестантских формирований. Я выискивал хоть кого-нибудь знакомого среди прибывающих людей. Это ещё не толпа, но люди потихоньку сюда тянулись.

Мне даже стало немного не по себе, стоило лишь подумать о том, что мне предстоит выступить перед всей этой революционной братией. Но я быстро взял себя в руки. У меня бывали и более напряжённые выступления, когда, например, нужно было презентовать стартап людям, ничего не понимающим в современных технологиях.

Среди прибывающего народа мелькнуло знакомое голубое платье, и я всмотрелся повнимательнее. Точно, это Эбигейл О’Ши собственной персоной. В компании какого-то напомаженного франтоватого типчика в шляпе, кремовом костюме и с окладистой бородой. Я без всякого стеснения направился к ним навстречу.

— Мисс О’Ши, — приподнял я свою кепочку, демонстрируя бритую башку, повернулся к её спутнику. — Сэр.

На прелестном личике Эбби промелькнуло заметное неудовольствие, но она нашла в себе силы натянуть на лицо улыбку.

— Мистер О’Хара, не ожидала вас здесь встретить, — сказала она.

Её спутник смерил меня убийственно-холодным взглядом, словно я только что наблевал ему на ботинки. Представиться он даже и не подумал.

— Вы здесь по работе или…

— Репортёр всегда на работе, мистер О’Хара, — сказала девушка. — Но вообще, мне интересно послушать. Надеюсь, мистер Пирс не забудет в этот раз упомянуть Ирландскую гражданскую армию и её роль в борьбе за права ирландских рабочих.

Я усмехнулся. Я вот не забыл ни тех, ни других.

— Мистер Коннолли тоже придёт? — спросил я. — Мне хотелось бы с ним немного пообщаться.

Всё-таки митинг это не только толпа с транспарантами, в