Совиное гнездо - Камилла Лысенко

Майя почему-то задержалась на последней ступеньке, словно споткнувшись, отчего Александра едва не уткнулась ей в спину лбом. Девушка уже хотела спросить, все ли нормально с татуировщицей, но та вдруг резко ускорила шаг, почти добежав до выхода из салона.

Только перед дверью, уже прощально кивнув администратору за стойкой, Майя обернулась.

– Нет, – сказала она ровным голосом, и лицо ее снова превратилось в греческую статую без тени эмоций, холодную и отталкивающую. – Одна точно была. Сова.

Error in ratione

События, меняющие историю, всегда начинаются в самых очевидных местах. Люди, стоящие во главе этих событий, редко выделяются из толпы.

В самом центре Москвы, в нескольких километрах от Кремля, в сотнях метров от Министерства иностранных дел и в десятке метров от Регистратуры проходило собрание, одновременно похожее на клуб по интересам, психологический семинар и несанкционированный митинг.

Полутемное пространство бара «Совиное гнездо» осталось наверху; дверь его была закрыта за последним приглашенным. Несколько десятков ног прогрохотали, процокали и простучали по кованым ступеням в сторону подвального этажа, где их обладатели разместились на креслах, стульях или прямо на полу, подложив для удобства подушки, вокруг блондинки в строгих очках. Она представилась Анной и начала говорить.

С каждым ее словом – невероятным, фантасмагоричным, похожим на часть роли какого-то книжного персонажа – мир вокруг приглашенных менялся, плавился, безвозвратно теряя привычные с детства истины и законы. Более ничего не было абсолютным – все относительным; более ничего не было верным – ни самые глубокие исторические знания, ни физические правила, ни психология, ни даже цвет вечернего неба, любопытно заглядывающего в узкие подвальные окошки под потолком.

Это должно было вызвать отторжение, панику, даже агрессию; как еще может реагировать человек, только что узнавший, что и страна, и история, и даже само определение человека в реальности представляют собой нечто совершенно иное? Это должно было как минимум спровоцировать недоверие, возможно, даже сарказм – все эти рассказы про то, кого на самом деле пыталась преследовать Инквизиция и почему Гитлер обладал таким невероятным влиянием на людей; что такое Возможность и почему за нее приходится платить; как с этим жить и почему об этом никому нельзя рассказывать.

Это должно было поднять шум и гам, вынудить людей подняться со своих мест и уйти, смеясь над глупыми сказками…

Но все молчали. Молчали и слушали, а на лицах постепенно, медленно, будто прорываясь сквозь толщу стереотипов и вранья, расцветало понимание.

Дело было даже не в том, что каждый из присутствующих получил свою порцию адреналина и страха в момент осознания своей Возможности; не в том, что жизнь уже убедила их в существовании нереального; не в том, что они уже, идя сюда, знали или догадывались; и даже не в том, что это 21 век, воспитанный на компьютерных монстрах и супергероях…

Просто от Анны, стоявшей в центре, как будто исходили особые волны: они не убеждали, они подтверждали то, что каждое ее слово – правда. Ни один человек не усомнился в ее рассказе; так веришь преподавателю химии, когда она на твоих глазах превращает жидкое в пар. Просто принимая, что это немыслимое действительно существует в природе.

– Я Учитель, – ровно сказала молодая женщина после того, как вкратце объяснила пришедшим, что же с ними происходит. – Это моя Возможность. Я могу объяснять так, чтобы люди понимали и принимали. Я вижу Возможности каждого из вас. И ни одна Возможность не повлияет на меня. Я, как бы это сказать… неуязвима для их воздействия.

– А плата? – спросил кто-то с задних рядов.

Анна сняла очки и грустно улыбнулась, окидывая зал расфокусированным взглядом.

– Я обязана помогать, рассказывать и обучать, – сказала она. – Если я не выполняю своих обязанностей и не использую Возможность, я слепну. Я пробовала, и не раз. Потом зрение возвращается, но с каждым разом все хуже и хуже. Я решила больше не рисковать.

– А есть еще такие же, как Вы? – подала тихий голос совсем молодая девочка, лет четырнадцати, не больше.

Анна кивнула, возвращая очки на место.

– Учителя существуют в каждой стране. Иногда даже не по одному Учителю. В России нас четверо. Учитель – единственная Возможность, которая всегда была неизменной, у кого бы ни появлялась. Хотя изучить ее так и не удалось. Лао-цзы, Конфуций, Шекспир, Омар Хайям… Чаще всего мы становимся поэтами или писателями, иногда – преподавателями или философами. Впрочем, – женщина улыбнулась, – далеко не все из нас гении. Это уже отдельный дар.

Она вернулась к рассказу о Возможностях и последствиях, машинально прогуливаясь по залу. Высокая брюнетка позади нее, отложившая в сторону свои обязанности барменши, с мягкой улыбкой следила за ее перемещениями.

– Она меня пугает, – тихо сказала молодая девушка рядом с Настей. Не дождавшись ответа от нее, девушка повернулась к соседу справа. – Вас она не пугает?

– Кто? – не понял мужчина – шаблонный интеллигент с аккуратной бородкой.

– Ну эта, в татуировках, – кивнула разговорчивая гостья. – Смотрит так хмуро. На смерть похожа.

– Ну, если я правильно понял, мы все скоро будем с татуировками, – равнодушно отозвался тот и снова переключился на Анну.

Настя, невольная слушательница этого разговора, улыбнулась. Она уже успела познакомиться со «Смертью» перед собранием и знала, что Кара человек исключительной, даже удивляющей вежливости и к тому же всегда готова помочь «альтернативным людям». Это было первое, что барменша сказала Насте, пожав ее руку: «Если тебе что-то понадобится, в любое время дня и ночи… Если что-нибудь произойдет и ты не сможешь с этим справиться, я буду рада оказать тебе любую помощь. Просто будь любезна прийти сюда. В «Совином гнезде» всегда есть кто-то, кто сможет все исправить».

Чуть позже она добавила еще кое-что: «Я не представляю, что ты испытала из-за своей Возможности. И не знаю, что еще испытаешь. Но, пожалуйста, будь всегда уверена в том, что ты не одна».

Хотя, надо признать, Кара действительно производила впечатление странное: взгляд у девушки был тяжелым и острым, а лицо – усталым и мрачным, несмотря на молодость. От нее как будто веяло опасностью и властью, которой, в общем-то, обладать она никак не могла. Если говорить честно, то и возможная помощь от нее казалась Насте практически бесполезной. В конце концов, Кара всего лишь барменша… да пусть даже хозяйка «Совиного