Команда Себека - Злата Заборис

надо? Я думаю, сам факт того, что Инпу использовал для этого два мертвых тела, уже должен поубавить твой интерес. Впрочем, если тебе действительно любопытно послушать про его утехи…

Я уверенно замахала перед лицом руками, призывая придержать этот рассказ.

– Нет! – Голова также качнулась в сторону. – Подробности его сношений меня не интересуют.

Щеки невольно запунцовели. Чтобы продолжить разговор, мне пришлось с усилием выдохнуть.

– Мне на дает покоя другое. Скажи лучше: как он сумел выносить дочь, если на это нужно девять месяцев? Ведь все тела под его управлением начинают разлагаться за пару часов?

Глаза Безбородского флегматично закатились вверх. В какой-то момент мне показалось, что бывший коллега даже немного разочарован тем, что я отказалась слушать об анатомической части приключений Инпу.

– У Хентиаменти есть способ бороться с разложением плоти. Сложный из-за редкости главного ингредиента. Но на определенное время действенный. – В зубах Безбородского невозмутимо хрустнула очередная картошка. – Он может жить в одном теле вплоть до года, если проглотит артефакт от своего культа, имеющий энергетику смерти. Проглотит, будучи уже в этом теле, разумеется… Тогда его энергетика и энергетика артефакта дадут вместе своего рода м-м-м… коллапс.

Бывший коллега задумчиво поджал губы.

– Как минус на минус – плюс, так и у него: смерть на смерть – жизнь.

В руках Вольдемара снова оказалась картошка, только теперь он копошился ею в баночке с соусом, как маньяк-потрошитель.

– Тогда реликт будет работать изнутри его фантоша как батарейка, – продолжал Безбородский. – Или как порция ботокса, замедляющая старение. Понимаешь, о чем я?

Помедлив, я кивнула.

– Только этот его «ботокс» спасает не от старения, а от разложения. – Пальцы второй его руки задумчиво постучали по столу. – Что, в принципе, одно и то же… – подвел черту мой бывший коллега. – Так вот. Инпу съел «батарейку» в том теле, которое должно было просуществовать год. И оно просуществовало, выполнив все требующиеся от него задачи, от зачатия до рождения… Впрочем, нет. Насколько я помню его рассказы, процесса родов он все-таки избежал: принимал дочь уже в следующем обличье, достав ее из тела кесаревым сечением.

Последний факт почему-то не удивил. Все же Ануфрий рисовался в моих глазах как личность исключительно мужского пола. Представить его в родах не выходило с самого начала. А потому я даже мысленно выдохнула, услышав, что Кебхут появилась на свет путем хирургического вмешательства.

Факт этот казался определенно органичным. И в некотором смысле даже правильным. По крайней мере, на фоне всех остальных вещей, услышанных об Ануфрии за последние пару суток…

Безбородский договорил и примолк, гипнотизируя свой поднос взглядом. В забегаловке воцарилась тишина. Кофе остыл, пакетик сахара в руках измялся до неприличия, да и поздняя наша встреча явно шла к завершению.

Впрочем, в моей голове все же крутился один навязчивый вопрос. Неловкий, но все же несколько любопытный.

– А до этого… ну… сначала… он был мужчиной или женщиной?

Не найдя больше на подносе картошки, Вольдемар зачерпнул остатки соуса пальцем.

– Мужчиной.

Глава 17. О не маленьких мальчиках

За два месяца до появления Жели в «Восходе»

– Она просто отшила тебя, – флегматичный вздох Безбородского разбил тишину компьютерного клуба, – смирись ты с этим фактом.

Однако соглашаться с ним не спешили.

– Не смирюсь. – Темноволосая голова Серафима качнулась из стороны в сторону, рьяно выказывая отрицательное отношение к услышанному. – У меня до этого не было никакого шанса, а так есть хоть какой-то.

– Какой шанс, – глаза Вольдемара устало закатились за толстыми стеклами, – о чем ты вообще?..

Пульсар вздернул подбородок.

– Если я достану пектораль, у нее не будет выбора! – Голос Серафима дрожал от возбуждения. – Ты просто представь! Она ведь не сможет отказать, если я выполню ее условие.

Безбородский поглядел на коллегу искоса. С опаской.

– Ее условие – невозможное, – резюмировал он, все еще надеясь, что Данилин прислушается к его мнению, хоть уже и сам в это слабо верил.

– А значит, если я выполю его, отказать будет невозможно, – активно закивал Серафим, и взгляд его маниакально сверкнул исподлобья. – А я его выполню. Найду как. И тогда у нее не останется вариантов… Понимаешь ты это, Сусинский?

Сусинский понимал, что это бред чистой воды. А еще понимал, что достучаться до своего коллеги он, по всей видимости, не сможет. Потому лишь размеренно кивал ему в ответ. Ведь с помешанными не спорят.

Парой часов позже Вольдемар поделился услышанным с Хентиаменти.

– Значит, у Тота скоро станет на одного фантоша меньше? – задумчиво поцокал языком Ануфрий. – И что, интересно, он думает по этому поводу?

– Ничего не думает. – Безбородский отмахнулся от бога. – Я не буду сдавать Данилина Тоту. Пульс не маленький. Сам разберется.

Инпу покачал головой, но спорить с Вольдемаром не стал. Вольд тоже был не маленький.

Глава 18. Закономерность

Уже подходя к дому, я обнаружила пропущенный вызов. На время встречи с Вольдемаром телефон был переключен в беззвучный режим, и, как итог, в журнале вызовов теперь пестрела красная надпись: «Оксана».

В моей телефонной книге соседка так и осталась «русифицированной». Пальцы усердно пытались записать «Ак-кыс», но автоисправление всякий раз меняло его на «АК-47». В итоге я плюнула и просто вбила русский аналог.

Теперь же он маячил перед глазами, заставляя гадать, что могло ей понадобиться.

Набирать соседку я не стала: руки уже тянули на себя подъездную дверь. До встречи с Ак-кыс оставались считаные секунды, и все вопросы теперь было резоннее задать вживую. Однако едва я переступила порог квартиры, как в голове яростно пронеслось: что-то не так. Ничего не понимая, я попыталась сосредоточиться и найти причину своего беспокойства. Веки накрыли глаза, абстрагируя сознание от мира. Нос медленно потянул воздух…

Запах. Тонкий, слабо различимый среди всей гаммы квартиры. И тем не менее неприятный. Раздражающий, заставляющий крылья носа настороженно напрягаться. Прямо как дома. Когда появился Савелий.

Принюхиваясь и не понимая, от чего он может исходить, я принялась расстегивать сапоги, когда в прихожую, точно ужаленная, вбежала Ак-кыс.

– Желя, привет! – выпалила она тихо, практически шепотом.

Палец ее оказался осторожно приложен к губам. Жестом она упрашивала меня говорить в той же громкости.

– Я не знаю, с чего начать… – Она сбилась и помолчала. – И как просить… – Соседка запнулась, делая глубокий вдох как перед заплывом. – Он у нас, и он уснул.

Я непонимающе захлопала глазами. Яснее не становилось.

– Кто уснул?

От моего вопроса глаза Оксаны виновато ушли к полу.

– Чимит…

Зато мои глаза от ее слов подпрыгнули на лоб.

– Ты шутишь? – В голове, точно на кинопленке, пронеслись рассказы о его «подвигах». – Зачем ты снова