Тирания бабочки - Франк Шетцинг

После новой добавки вращающееся в ней чертово колесо спросило, как теперь быть со всем этим.

«Не „быть“, – подумала она на третьей мертвой петле, – а „как я хочу с этим поступить“!» На что не так просто было ответить, потому что она жила самоотверженно трезво, если не считать пары пугливых опытов в старших классах и одного-единственного тайного романа в студенчестве. Для этого были основания: одинокая женщина на службе в полиции, к тому же с внешностью Рут Ундервуд – достаточно женственной, чтобы коллеги интересовались ее личной жизнью в намерении обогатить ее, но и смущенно держались на дистанции, потому что угловатое, жилистое тело и жесткость ее черт все-таки слишком выпадали из привычных рамок и к тому же не посылали ободряющих сигналов, – хотя каждый и ожидал от нее всякой мыслимой обиды, но самое естественное никому не приходило в голову.

Цикады наполняли вечер своим гипнотическим пением. Над Аппалачами гремел театральный гром.

Уиллард позвонил и доложил, что он с друзьями продолжит рыбалку в салуне, так что пусть Алисия ложится спать одна.

Что она и сделала.

* * *

Солнечный блик исчез из ее глаз, будто она его сморгнула, и Лютер терпеливо ждал.

– Что? – спросила Рут.

Он пожал плечами:

– Ничего.

– Да не бойся меня. – Она забилась поглубже в свое сиденье. – Мне вообще нравится Мег Дэнс.

– И что на это говорит Мег?

– Она говорит: «Турбонагнетатель, крутящий момент, впрыскивание во впускной коллектор». Мег говорит только о машинах.

– А ты расскажи ей про Лупе Вальдес, дочь мигранта: полевые работы, колледж, университет, специалист по уголовному праву и криминалистике. С 2005 года в ее руках департамент шерифа округа Даллас, и она привнесла новый облик в подчиненную ей организацию, погрязшую в коррупции. В традиционном понимании ценностей славных техасских парней она объединяет в себе чуму, холеру и чесотку с заразным кашлем: женщина, испанских корней, демократка.

Всеми почитаема и любима.

– Классный пример, – сказала Рут. – Если ты знаешь сходную биографию хозяйки автомастерской из северокалифорнийской провинции, мне было бы интересно послушать. – Она надела свои черные очки, что, как известно, надо было понимать как окончание разговора. – Давай-ка посмотрим эту флешку типа С. На всякий случай зажму большой палец.

– Что-что зажмешь? – раздраженно спросил Лютер.

– Езжай давай. Это была шутка.

По дороге на Сьерравиль Лютер получил, наконец, давно ожидаемый звонок из «Нордвиска».

Долина сияла в свете послеполуденного солнца. Эту долину, состоящую сплошь из лугов и пастбищ, можно было представить в виде озера, гладкого и резко отграниченного от лесистой береговой линии гор. Автострада «Золотая цепь» пересекала южную бухту ареала, окруженная телеграфными столбами, похожими на церковные кресты, и милями тянулись проволочные ограждения пастбищ. Коровы с пустыми белыми мордами и розовыми ноздрями смотрели вслед патрульной машине, фермы и амбары жались к земле под осинами. Он вставил мобильник в держатель на средней консоли и включил громкую связь.

– Помшерифа? – надменный альт Кэти Риман. – Соединяю вас с Хьюго ван Дэйком. Минуточку.

Петля ожидания. Рут нахмурила брови:

– Ван Дэйк?

– СЕО, генеральный директор. – Лютер вызвал в памяти бумаги Фиббса. – Погоди, как там было? Нордвиск передал управление концерном ван Дэйку и полностью перестроился на развитие производства. Несколько лет назад. Ван Дэйк вывел лавочку на биржу, теперь они готовят обратную замену. «Нордвиск» снова становится полностью автоматизированным офисом, ван Дэйк уходит, я думаю, в совет правления…

– Шериф Опоку? – прозвучало в громкоговорителе.

– На связи.

– Это Хьюго ван Дэйк. Извините, что я заставил вас ждать ответа. – Голос оказался превосходно модулированным и настолько лишенным всякого диалектного акцента, что создавалось впечатление, будто слушаешь киноактера.

– Это ничего. Спасибо, что нашли время позвонить.

– Ну еще бы. Кэти боится, что между вами могли возникнуть какие-то недоразумения. Я надеюсь, она вас ничем не задела.

– Ни в малейшей степени.

– Само собой разумеется, мы и здесь уважаем ваш авторитет. И если у вас сложилось обратное впечатление…

– Мисс Риман держалась вполне корректно, мистер ван Дэйк. Фотоснимки до вас дошли?

– Они лежат передо мной.

– И вы могли бы идентифицировать женщину?

– Да. Поэтому я и звоню сам. Покойная была ближайшей и важной сотрудницей нашего предприятия. – Лютеру показалось, что в жемчужно-ровной последовательности слов был крохотный слом, короткая запинка после «покойной», как будто ван Дэйку тяжело было смириться с тем, что он больше не увидит свою сотрудницу живой. – Ее имя Пилар Гузман.

Возникла секундная тишина. Как всякий раз, когда безымянный труп снова превращается в человека, обладавшего личностью и жизнью. Возвращается нечто вроде достоинства личности, она больше не объект на столе для вскрытия.

– Какую работу у вас выполняла мисс Гузман, мистер ван Дэйк?

– Она была руководительницей проекта.

– В Сьерре?

– Среди прочего.

– Не могли бы вы мне объяснить, что там произошло прошлой ночью?

– Нет, шериф. Не могу.

– М-да, что бы то ни было, в качестве прямого или непрямого следствия она устроила несчастный случай и упала в пропасть.

– Ужасно. Мы стараемся реконструировать события.

– Мисс Гузман, значит, была в Сьерре неофициально?

– Иначе бы я знал.

Они проехали Сьерравиль, это было делом одной минуты. Местечко объединяло две сотни жителей, и выдающейся особенностью был единственный светофор на всю округу, он загорался красным и был необходим приблизительно как полосы «зебры» в Антарктиде.

– Мне не хочется это говорить, мистер ван Дэйк, но нельзя исключить, что ваша сотрудница стала жертвой преступления.

Возникла пауза.

– Кто же мог иметь что-то против Пилар?

– Это вопрос скорее к вам. Мне необходимо ее личное дело. Имена и адреса ее близких и коллег. И еще бы я хотел знать, что такого делает «Нордвиск» в моем округе и что именно было там задачей мисс Гузман.

– Мы всеми силами окажем вам помощь.

– Как мне попасть на вашу территорию?

– На какую? Пало-Альто или Сьерра?

– Сьерра.

– В настоящий момент никак. Там сейчас только охрана.

– Прежде всего там доказательный материал, сохранность которого я должен обеспечить.

Ван Дэйк помедлил.

– Я не могу допустить вас ходить без должного сопровождения по территории высокосложных исследовательских сооружений, шериф, как бы мне ни хотелось раскрыть обстоятельства ужасной гибели Пилар. Вы там, на ферме, не сориентируетесь, и наша служба безопасности обладает там известной верховной властью. Разве что у вас есть прокурорский ордер на обыск.

– Я могу его добиться, – сказал Лютер. – Но, честно говоря, мне была бы симпатичнее кооперация с вами.

– Абсолютно! – заверил ван Дэйк. – Давайте договоримся прямо на завтрашнее утро – или нет, погодите… Оставайтесь на линии, я попытаюсь ускорить дело. – Его голос сменился сферической музыкой.

Рут и Лютер переглянулись.

– Он назвал это «фермой»?

– Похоже, так они называют свой