Тирания бабочки - Франк Шетцинг

фрагмент черно-белого фото, и тем не менее то, что находится позади пластины, не вполне чужеродно. Это будит ассоциации так же, как и лишает возможности его отнести к чему бы то ни было. Лютер видит привычное в непривычном, подобно миру клеточных структур, но что он видит в действительности? Что он может видеть на расстоянии? Ящик отдален на пятьдесят метров, едва его черная броня расползется в стороны, как тут же смыкается снова, и игра теней скрывается от взглядов. И вероятно, все это было бы не столь путано, если бы в память Лютера не въелось последнее впечатление перед тем, как свет окончательно иссяк: что тени двигались едва воспринимаемым, столь же гипнотизирующим, сколь и отталкивающим образом – вызывающее содрогание растяжение и ощупывание, сонное и голодное, как будто что-то в резервуаре очнулось и теперь рвется наружу – в мир, к которому оно не принадлежит.

* * *

Когда они вернулись на террасу, в кафе было оживленно. Дарлин отделилась от своих разговоров с посетителями и подошла к ним.

– Ну? Случай решен?

– Безумие, – прошептала Тами, все еще не придя в себя.

– Этот мостик… – Рут надела свои темные очки. Вечернее солнце обрисовало ее черты мягче и проявило ту калифорнийскую девушку, которая в ней давно пропала. – Говорю вам, он впадает в грузовой лифт! Он протягивает это… это… черт, как бы это назвать…

– Пространство, – подсказал Лютер.

– Пространство, которое выглядит как закуска к поганой вечности, я имею в виду… – Ее руки двигались, пытаясь выудить слова. – Не проблема найти тот двор и ангар, но где тот проклятый мостик?

– Там же – на ферме.

– Очень глубоко в земле, – благоговейно прошептала Тами.

– В глубине земли? О чем вы говорите? – Дарлин переводила взгляд с одного на другого. – Звучит как одна из этих серий – «Очень странные дела».

Дарлин – уж ей ли не знать. По тому, как она поглощает эти сериалы, в фойе «Амазона» и «Нетфликса» давно бы уже должен красоваться памятник ей, кроме того, у нее роман с пенсионером, бывшим помшерифа, а ее сын уже половину своей жизни отдал борьбе с преступлениями. Никто не сравнится по эмпатии, богобоязни и жалобам на испорченность мира с Дарлин Опоку. Вместе с тем ее забота о невинности Тами ярко контрастирует с ее пристрастием к ужасно плохим сценариям.

Лютер смотрит на зелено-золотые горы запада – где-то позади них лежит Даунивиль. Он чувствует смутную тоску. Рут права, это никогда не кончится. Волна следует за волной. Солнце плавится на его лице и дает недолгое утешение. Между тем оно опустилось уже довольно низко, так что можно смотреть вдаль не щурясь, но перед глазами у него по-прежнему стоит мостик и те черные ящики. Кочующие тени, странствующий свет…

– Шар, – говорит он.

– Шар? – эхом повторяет Рут.

Тами отваливается спиной на дверной косяк и скучающе закатывает глаза:

– Ну, это же и так было ясно.

– Что было ясно, Гермина?

– Что помещение шарообразное. Твоя сраная вечность!

– Эй, – Лютер мягко тычет ей кулаком в плечо, – подбирай выражения.

– Это она сказала «сраную вечность», – оправдывается Тами, – а я только повторила.

У Рут такой вид, будто ее вдруг осенило, что и небо над Сьеррой можно было бы нарисовать на внутренней вогнутости шара. Потом она качает головой:

– Нет, там было еще что-то. Движущееся.

– Это шар, – терпеливо повторяет Тами. – Все остальное – случай для твоего окулиста.

– Так или иначе, сейчас мы туда поедем.

– Хорошо. Я знаю, где это.

– Я тоже, – говорит Лютер. – У меня в машине лежит выписка из поземельной книги и план участка. Ты останешься здесь.

– Папа! Я знаю точно, где это.

– Мой навигатор тоже знает, но даже он мне не понадобится.

Взгляд Тами наполнился гневом.

– Прекрати, пожалуйста, закатывать меня в кокон!

– Я не закатываю.

– Еще как! Но это ничего не изменит.

Они уставились друг на друга, и Лютер увидел в ее взгляде, затуманенном упрямством, Джоди. Насколько сам он был похож на своего отца из Ганы, настолько же Тами «уродилась» в мать – пепельная блондинка, светлоглазая, кожа едва затронута ее черными генами.

– Это опасное место, – сказал он, не поддаваясь на провокацию.

– Ерунда. Это всего лишь местечко в лесу. И я там бывала уже много раз.

Лютер нахмурил брови:

– Для чего ты там бывала?

– Мы наблюдали за животными. Красная дичь, хищные птицы. Это прямо рядом с луговиной Кнатсона. На отшибе, но и нельзя сказать, что они делают из этого большую тайну. Только внутрь нельзя попасть.

– Что это означает конкретно?

– Там всюду ограждение и контрольные посты. – Тами горячилась. В вопросе Лютера она почувствовала шаг к себе навстречу. – Я могу вам показать амбары! Тогда вам не придется долго их искать. И двор!

– Там, где были припаркованы грузовики? – спросила Рут.

– Ну да.

Дарлин издала многозначительное покашливание. Она взяла своего сына под руку и увлекла его внутрь кафе.

– Послушай, Лютер, я ведь ничего не имею против, если ты говоришь с Тами о своей работе. Но не бери ее с собой в такие места.

– Ма…

– Не забывай, почему она в Лойолтоне!

– Потому что здесь она ходит в лучшую школу нашего округа. Потому что здесь у нее бабушка, которая о ней заботится, если я как раз не могу. А я довольно часто не могу.

– И поэтому ей не приходится постоянно торчать в отделении шерифа.

– И это тоже.

– Ты сам так решил, – напомнила ему Дарлин, – чтобы у нее перед глазами не было все самое худшее.

– Ма, тогда ей было десять лет.

– А сейчас она что, уже взрослая?

Лютер бросил взгляд наружу, где Тами осчастливливала Рут богатой жестикуляцией.

– Боюсь, что да.

– Черт того и гляди перебежит ей дорогу.

«Уж это точно, – подумал Лютер. – А меня, может, не окажется рядом, чтобы оградить ее. Нет, не так. Меня совершенно точно там не окажется. Она будет жить где-то в другом месте, в отношениях, в работе, у нее будут дети, друзья, и однажды она столкнется с неотвратимым, и если повезет, то выйдет из этой встречи невредимой. Пока я жив, я буду за нее стоять, но эти тучи, в которых грозой накапливается судьба, прольются и над ней. И у меня не будет власти воспрепятствовать этому. Это самый суровый из всех уроков. Так что я не буду вить вокруг Тами кокон, потому что он ее только задушит».

– Ма, – он положил ладонь ей на плечо, – Тами в принципе права. Там всего лишь ферма.

– А только что там был еще мост – в вечность.

– Ты серьезно думаешь, что я подвергну ее какой-то опасности?

– Нет, но…