Тирания бабочки - Франк Шетцинг

Никто не приложил усилий к тому, чтобы убрать их отсюда. В прогалине разрослась всевозможная зелень, самое позднее летом могла восстановиться естественная преграда видимости. А пока что открывался вид на ареал площадью в несколько футбольных полей. Сеть дорожек разбивала газон на мелкие участки, безупречная зелень которых позволяла предположить там систему орошения, – и действительно, несколько фонтанчиков работали. Позади невыразительных строений стояли в ряд трубчатые резервуары, приспособленные к стальной конструкции, обрамленной лестницами и мостками. На другой стороне взгляд упирался в ангар, задняя стена которого примыкала прямо к забору. Отдаленный передний фронт был обращен к бетонированной площадке, несомненно месту разгрузки из видео.

– И кто же, кто в теремочке живет? – спросила Рут, кивнув подбородком в сторону северного края, где красовалось отдельное импозантное строение. – Может, дух Скарлетт О’Хара?

Лютер сдвинул свою шляпу на затылок.

– Я думаю, это причина, почему они и назвали все это фермой.

Потому что ничто во всей окрестности не носило на себе никаких признаков крестьянского производства, за исключением белого трехэтажного господского дома с верандой в стиле позднего девятнадцатого века, деревенская роскошь которого резко отличалась от окружающих построек специального назначения и технических сооружений. Легко можно было представить в таком доме семейное гнездо династии состоятельных животноводов, воскрешающее в памяти своим лесным положением славные времена, когда вместе с древесиной Сьерра-Вэлли вырастали одно за другим гнезда золотоискателей и сюда протянулась окруженная цивилизацией железнодорожная сеть «Сентрэл Пацифик». Окна-шпросы с мелким переплетом отражали небо, на террасе никого. Вообще никаких признаков присутствия людей. Судя по всему, оросительная система работала в автоматическом режиме.

«Терминатор здесь садовником», – подумал Лютер.

В тот же момент из малоэтажного строения вышли две молодые женщины, сели на велосипеды ярко-неоновой расцветки, стоящие тут дюжинами, и покатили в сторону господского дома. Только теперь Лютер заметил части серебристой конструкции, которая возвышалась дальше, выступая над крышей ангара, с громоотводом и токораспределителем. Трансформаторная подстанция. Они тут производят собственное электричество.

Кому же и на что требуется столько энергии? Его взгляд опять обратился к резервуарам. Они теснились плотными дюжинами. Хранилище горючего? Потом он увидел полосы ржавчины на краске и затем – насосы и теплообменники. Не горючее. Вода. Все это было системой охлаждения.

– Тами, а есть здесь еще такие места, как это?

Она уставилась на него. Ее губы замерли, сформировав букву «О», что бы она ни хотела этим сказать. Ее взгляд уткнулся в лесную почву, потом снова вернулся к ангару. Когда она подняла глаза на отца, он смог прочитать ее мысли.

– Грузовой лифт.

Рут нахмурила брови:

– А что с грузовым лифтом?

– Он должен был бы подниматься вверх вон там, у забора, в ангаре. В нескольких шагах отсюда. Это значит…

– Значит, мы стоим прямо над тем пресловутым мостиком. – Лицо Рут окаменело. Она рефлекторно отступила на шаг назад, в предвидении величины шарового пространства волнующей бессмысленности.

– Круто, – прошептала Тами. – Хочу туда, вниз.

– Вниз?

– В то помещение. Хочу на него посмотреть!

Лютер постучал по лбу пальцем:

– Про это можешь забыть.

– О боже! И почему я знала, что ты это скажешь?

– Потому что ты умная.

– Да благодаря мне и моему ноутбуку вы здесь вообще стоите!

– Не надейся, что отдел шерифа округа Сьерра ни на что не пригоден без твоего ноутбука, сокровище мое.

– Пожалуйста, папа! – Тами приплясывала на месте. – Может, они нам сделают официальную экскурсию!

– Ага, сейчас, – сказала Рут. – Именно так все и выглядит.

– Хорошо, это была попытка. – Тами пожала плечами. – Вероятно, не подкрепленная документально.

Мягкое превращение подростка, требующего бессмысленных вещей, в понимающую юную женщину. Лютер уже тосковал по тому дню, когда она будет стыдиться этого ребяческого театра.

Он посмотрел на часы и сказал:

– Черт.

– Ну что опять? – встрепенулась Рут.

– Спецпатруль.

– Что? Тебе еще и патрулировать?

– Потому что Кимми на меня насела. – Он закатил глаза. – Но опять не получилось! Я ей обещал в семь часов быть на Золотом озере.

– А это еще зачем?

– Господи, зачем! Да потому что там какие-то придурки украли у туристок одежки, и те не могут выйти из воды. – Он сделал шаг влево, потом вправо, топчась на месте. – Господи, на что мы убиваем время? Кого-то надо туда послать. Раз уж мы обещали людям, что придем, надо прийти.

– А разве Пит сейчас не патрулирует в Келпайне?

– Да, в семь.

– Вот и пусть оттуда…

– Он не успеет, Рут, разве что мы его клонируем. – Лютер похлопал себя по брючинам. – Ну, неважно. Ничто не поможет. Может, возьмешь это на себя? Если сейчас выедешь, ты еще успеешь забросить Тами в Лойолтон и в семь часов быть в Бьюттсе.

– А ты как?

– Келпайн тут за углом. Пит меня здесь подберет, когда я управлюсь.

– Голые бабы в воде. – Рут подняла брови. – Почему бы нет?

– Папа, – во взгляде Тами вдруг отразилась очень взрослая озабоченность, и он увидел там страх потери, – будь, пожалуйста, осторожнее, да?

– Я всегда действую с оглядкой, малыш. Спроси хоть у кого.

– Окей.

Лютер обнял ее.

– Сегодня все равно больше не будет ничего интересного. Фиксация следов подождет до завтра. Через два часа я отсюда уже уеду. Рут, флешка у тебя?

– Ты хочешь взять ее с собой?

Он задумался.

– Нет, пусть будет у тебя. Так лучше.

– Потом встретимся в «Резиденции святого Чарльза».

За поздним напитком и еще более поздней добавкой. Жесткое желто-медовое короткое замыкание, которое она вберет в себя, – сам Лютер редко пьет больше одной пинты. Салун не закрывается раньше двух, Рут там хорошо, все лучше, чем сидеть дома.

– Договорились. Я тебе позвоню, как только вернусь.

* * *

Снова сам с собой.

Он без спешки проследовал вдоль забора в северном направлении. После нескольких сотен метров барьер оборвался и продолжился в непролазной чаще, в то время как тропинка вышла из лесочка и большой дугой повела его в обход. Отсюда открывался вид на фермы Бекворса, маленького белого светила цивилизации. Плоское пастбище всасывало последние солнечные лучи и горело, как тлеющая древесина, а на вершинах светилось обещание безмерного богатства – огромный самородок в вечернем свете, каким он когда-то должен был показаться золотоискателям. Мир, напоенный кровью и дешевым виски, пленительно хорош.

Весь груз свалился у него с плеч. Пространство раскрылось. Голое присутствие, лучистое и чистое. Сейчас оно снова замутнится. Лютер коротко чувствует милость прощения, но, не желая удержать неудержимое, он дает ему утечь сквозь пальцы. Он отворачивается и звонит ван Дэйку по мобильнику.

– Мы переносим место встречи. Вы можете ждать меня у двери в приемной.

– Вы где, шериф? – Приглушенный рокот мотора самолета.

– Я прогуливаюсь вокруг вашей