Шайтан Иван 12 - Эдуард Тен

— ещё пять человек. Нашли тайник с оружием. В основном охотничьи ружья, пистолеты. Приличное количество — больше двухсот единиц. Ещё планировали закупить ружья и боеприпасы. Они имели выход на типографию Родмана и оплатили часть заказа на листовки с воззваниями и прокламациями. Готовились серьёзно и основательно. Небольшая часть по объективным причинам смогла избежать ареста, но уверяю вас: мы их найдём. Начальник дивизиона просил передать вам огромную благодарность за сведения, добытые вами. Ваш вклад неоценим. Он просил узнать у вас: можем ли мы передать вашему руководству благодарность на ваше нынешнее имя, или у вас есть псевдоним?

— Не стоит затруднять себя. Всё равно я буду докладывать своему начальству, и, поверьте, не обделю себя хвалебными эпитетами.

Ротмистр от души рассмеялся.

— Вы ешьте, Александр Сергеевич. В камере вам дадут тёплое одеяло и вещи. Знаете ли, обогрев у нас очень слабый.

— Спасибо, но в начале поместите меня в камеру с моими товарищами на час. Возьму пару бубликов и пряников.

— Да пожалуйста. Дежурный, увести арестованного!

Пушнов вернулся в камеру.

— Ну как ты? — с тревогой спросил Проскурин.

— Да никак. С вами мой арест не связан. Вычислили меня по моим старым грехам. Думал, позабыли про меня. Нет, помнят. Ничего особого предъявить мне не могут, днями этапируют в Петербург, там видно будет. Вот держи, угощайся.

— Ого, бублики, свежие. С чего такая милость?

— Следователь задабривал. Я же дворянин, хоть и худородный.

— Вот всё мозгуем, кто нас предал, — задумчиво сказал Проскурин. — А мы ведь практически были готовы к выступлению.

— Даже не знаю, что сказать. Я не в курсе ваших дел, представления не имею, кого с чем связать, — вздохнул Пушнов. — Надеюсь, смогу отвертеться. По прошлым делам ничего серьёзного.

Дверь со скрипом открылась:

— Пушнов, с вещами на выход!

Утром следующего дня Пушнова посадили в арестантскую карету и вывезли за город, где на одной из станций он пересел в обычную почтовую карету со всем своим небольшим багажом. По прибытии в Гурово он доложил генералу Леднёву, который замещал князя Иванова-Васильева.

— Здравия желаю, ваше превосходительство.

— Здравствуйте, Александр Сергеевич. Рад вашему благополучному прибытию!

— Благодарю, Алексей Дмитриевич. Всё прошло по плану. Незапланированная поездка в Москву позволила московской жандармерии выявить и арестовать руководство боевой группы «Земли и воли».

— Прекрасно. Благодарю вас, Александр Сергеевич, за хорошо проделанную работу. Князь по достоинству оценит ваши труды. А сейчас вам предстоит самое важное. Жду от вас подробный доклад о всей вашей работе, а также встреча с начальником аналитического центра графом Васильевым.

Пушнов с усилием подавил в себе желание облачиться в мундир с погонами штаб-капитана и наградами. Понимая опрометчивость подобного поступка, он надел скромное платье небогатого безземельного дворянина.

Аналитический центр располагался в неприметном особняке на Второй линии. Неподалёку находился полицейский пост. Внутри здания дежурил жандармский чин. Внимательно осмотрев посетителя и проверив разовый пропуск, он кивнул:

— Второй этаж, направо.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — негромко поздоровался Пушнов.

— Здравствуйте, Александр Сергеевич. С нетерпением ждал вас, — приветливо улыбнулся старый граф. — Хочется узнать новости из первых рук. Прошу вас, присаживайтесь.

Пушнов удобно расположился в кресле. Разговор с графом продлился до позднего вечера с перерывом на ужин. Граф был дотошен и основателен, постоянно переспрашивал и уточнял. После ужина к ним присоединился заместитель графа — Валерий Ильич Седов. В новом составе Пушнову пришлось отвечать на вопросы уже двоих. Только к десяти часам вечера его отпустили — изрядно утомлённого и выжатого как лимон.

— Что скажете, Валерий Ильич? — спросил граф, когда Пушнов вышел из кабинета.

— Европу ждут серьёзные потрясения с непредсказуемыми последствиями, которые обязательно отразятся и на нас, — вздохнул Седов. — Первые отголоски уже проявляются.

— Знаете, Валерий Ильич, порой меня несколько коробят высказывания и мысли нашего шефа по поводу всего происходящего. Излишне циничные и простые.

Седов с интересом смотрел на графа, ожидая продолжения.

— Вот, к примеру, он настаивает на том, что все эти революции и неустроенность в европейских государствах играют нам на руку. Нужно пользоваться чужими трудностями и извлекать свою выгоду. Особое внимание он уделяет Австрии и Англии. Князь предлагает не только не мешать развитию революционных событий, но, при возможности, способствовать венграм и чехам в достижении большей автономии и самостоятельности. Помочь революционному движению в Германии и Франции. Разумеется, негласно, тщательно скрывая наше участие. Поддержать ирландское сопротивление и национально-освободительное движение в Индии. Его вывод: всё, что ослабляет наших оппонентов, делает нас сильнее. Англия и другие европейские государства не стесняются совершать подобное — почему мы должны стесняться? И он поставил мне в упрёк излишнюю щепетильность к его методам работы. Политику нельзя делать в белых перчатках и идти на поводу у других, пренебрегая своими интересами. Каков наш шеф?

Седов задумался.

— А знаете, Дмитрий Борисович, я соглашусь с позицией Петра Алексеевича. Да, во многом цинично, жёстко, но, как он любит говорить, империя превыше всего. Жаль, что многие не понимают этого. Наша дурацкая привычка оглядываться на Запад и ждать их одобрения — даже в ущерб себе.

— Вынужден признать правоту князя, — устало вздохнул граф. — Знаете ли, трудно меняться на старости лет. Надеюсь, вам, Валерий Ильич, удастся сработаться с Петром Алексеевичем. Он очень ценит вас и ваше мнение. У меня создалось впечатление, что ваше мнение для него приоритетнее моего. Не смотрите так на меня, мой друг. Недолго осталось до того времени, когда вам придётся сменить меня на посту начальника аналитического центра.

Старый интриган дал почувствовать Седову его значимость и ценность в глазах князя Иванова-Васильева.

Глава 12

Моё состояние улучшилось настолько, что иногда приходилось изображать слабость и быструю утомляемость. Я отказался от услуг бригадного доктора и обходился помощью Аслана, который был моим спасителем. Его ничего не удивляло, что связано со мной. Необходимо было закончить все формальности, связанные с формированием Горского туземного полка. Я подготовил приказы по организации и назначению командиром полка войскового старшины Лермонтова Михаила Юрьевича с наделением его соответствующими полномочиями. Среди горцев был брошен клич о добровольном принятии в полк всех желающих, подходящих по возрасту — от двадцати до сорока лет — и годных по состоянию здоровья. Принимались независимо от вероисповедания и принадлежности к общинам. Жалование, снаряжение и вооружение — за счёт казны. Срок службы — два года, принятие