Вурдалак на полставки - Анна Рия

Наступил поздний вечер, мне завтра на сутки, а у меня даже мысли о сне не было. Всё существо было напряжено, каждая клетка требовала действия, движения, реализации того инстинкта, что разгорался всё ярче.

Крутились одни мысли о том, что я начала замечать, как на людей на улице я смотрю иначе. Не как на людей. Проходящий мимо подвыпивший мужик — не несчастный алкоголик, а источник того самого кислого запаха страха, который так возбуждал моего зверя. Девушка, смеющаяся у подъезда — её горло так призывно пульсировало в такт сердцу...

Я тряхнула головой, с силой отгоняя эти чудовищные мысли. Нет. Я не для этого. Я не это.

Но голод был сильнее.

Решение созрело мгновенно. Я не могла больше терпеть. Нужно было выбираться. Охотиться. Правильно. На тех, кто заслужил.

Быстро, бесшумно переодевшись в тёмную, не стесняющую движений одежду, я на цыпочках выскользнула из комнаты. Бабуля увлечённо смотрела какой-то сериал, и я воспользовалась моментом. Дверь закрылась за мной беззвучно.

Выйдя из подъезда, я вдохнула холодный осенний воздух полной грудью. Он был полон запахов: гниющих листьев, выхлопных газов, чужого пота, чужих жизней. Мой внутренний компас сам повёл меня по тёмным, самым глухим улочкам, подальше от глаз.

Отойдя на приличное расстояние от дома, я вызвала такси. Когда подъехала старая иномарка, я быстро заскочила на заднее сиденье.

— В сосновый бор, на опушку, — бросила я адрес, глядя в окно.

Таксист, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом, обернулся и удивлённо меня оглядел.

— Девушка, ночь на дворе... Ты одна? Туда?

— Да, — коротко ответила я, чувствуя, как его недоумение бьёт в нос как волна.

Он явно видел в этом что-то не то. Может, думал, что я еду на тайную вечеринку или на свидание. Но что-то в моём взгляде, наверное, остановило его от лишних вопросов.

Он покачал головой и тронулся с места. В зеркало заднего вида он бросал на меня странные взгляды. Как будто это не он меня ночью в лес везу, а я его.

Я смотрела на мелькающие в окне огни города и чувствовала, как голод внутри затихает, сменяясь холодной, хищной концентрацией. Скоро лес. Скоро тишина. И скоро та охота, которая была единственным способом остаться собой, не дав зверю поглотить всё полностью.

Таксист был прав бояться. Просто не того.

* * *

Машина, фыркнув выхлопом, развернулась и покатила обратно к городу, оставив меня на обочине в кромешной темноте. Я не стала ждать, пока задние огни совсем растворятся в ночи — повернулась и почти побежала по знакомой тропинке вглубь леса.

Глубоко в чаще, куда не доходил даже отблеск луны, я остановилась. Дрожащими от нетерпения пальцами сорвала с себя куртку, свитер, джинсы, всё сложила в аккуратную стопку и засунула в дупло старого дуба — мой импровизированный тайник. Холодный ночной воздух обжег кожу, но через секунду по телу пробежала знакомая волна жара. Кости затрещали, сухожилия натянулись…

И тут из темноты, прямо у меня за спиной, раздался голос. Низкий, насмешливый, пронизанный плохо скрываемым любопытством.

— О-о-о, какие ножки… Это твой новый образ? Натурализм в стиле ню?

Я резко обернулась, застыв в пол-оборота, застигнутая врасплох. Из-за ствола сосны отделилась высокая, худая фигура. На нём не было пальто, только тёмная, облегающая одежда, позволяющая слиться с тенями. Это был Он. Тот самый, из кафе. Его глаза, светящиеся в темноте бледным, фосфоресцирующим светом, с нескрываемым интересом оглядывали меня с головы до ног.

— Или это такой новый метод маскировки? — продолжал он, и в его голосе звенела ядовитая веселость. — Разделась до гола и надеешься, что тебя примут за местную нимфу? Должен разочаровать: нимфы здесь водятся куда... зубастее.

Я ощетинилась, рычание родилось глубоко в груди и вырвалось наружу низким, угрожающим ворчанием. Стыд, ярость и дикий испуг смешались в один клубок.

— Убирайся, — просипела я, и мой голос звучал чужим, наложившимся на горловой раскат.

— Территорию метишь? Мило, — он сделал шаг вперёд, бесшумный, как и всё в нём. Его взгляд скользнул по моей стопке одежды в дупле. — О-хо-хо. И вещички припрятала. Планируешь долго гулять? Или кого-то пригласила на... ужин?

Он снова посмотрел на меня, и теперь в его глазах не было насмешки. Был холодный, аналитический интерес.

— Расслабься, новобращенная. Я не из тех охотников, что палят по своим из кустов. Мне просто... интересно. Ты — аномалия. Неучтенная, дикая, самодельная. Таких почти не осталось.

Он обошёл меня кругом, и я замерла, чувствуя себя подопытным кроликом.

— Твоя аура... она кричащая. Как сигнальная ракета. Неудивительно, что Следствие заинтересовался. Ты даже не умеешь приглушить себя. Выходишь на охоту, пылая, как новогодняя ёлка на похоронах.

Я молчала, сжимая кулаки, чувствуя, как когти впиваются в ладони. Он говорил правду. Я и не думала ни о какой «ауре». Я думала только о голоде.

— Чего ты хочешь? — выдохнула я.

— Хочу посмотреть, — он остановился прямо передо мной. — Посмотреть, что ты будешь делать. Справишься ли со своей... натурой. Или она сожрёт тебя самой первой. Это всегда зрелищно.

Он наклонился так близко, что его ледяное дыхание обожгло мою щёку.

— Охоться, малышка. Показывай, на что способна дикарка. Я буду... болеть за тебя.

И с этими словами он растворился. Не ушёл, не скрылся за деревьями. Он просто исчез, словно его и не было. Только лёгкая изморозь на траве и ледяной холодок страха у меня вдоль позвоночника напоминали о его визите.

Я стояла одна посреди тёмного леса, голая, униженная и взбешённая. Мой голод никуда не делся. Он теперь приправлялся жгучим стыдом и диким желанием доказать этому высокомерному черту, что я не просто «аномалия».

Я вдохнула полной грудью, вбирая запахи ночи. Страх уступил место ярости. Ярости, которая была куда лучшим топливом для охоты, чем отчаяние.

С низким рыком, от которого содрогнулись ветки на ближайшей сосне, я ринулась вглубь чащи.

Охота прошла стремительно и... пугающе легко. Я вышла на старого, больного лося — он хромал и тяжело дышал, его запах боли и слабости манил сильнее любого другого. Рывок, удар — и всё было кончено почти мгновенно. Я даже не почувствовала сопротивления. Сила, хлынувшая в мышцы, была ошеломляющей. И да, рост. Когда я встала над своей добычей, то поняла — лось показался мне таким маленьким потому, что я сама стала выше, массивнее, мощнее. Мои плечи были шире, лапы с длинными, острыми когтями — больше и сильнее.

Наевшись досыта, я затащила остатки туши в