Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

– Твои намерения услышаны… Кажется, он настроен с тобой говорить!

Владимир Иванович промолчал. Хагерт действительно направлялся в их сторону.

– Как отдыхается ученому люду? – приблизившись, улыбнулся хозяин отеля. – Здравствуйте, Владимир Иванович! Вчера показалось, вы хотели меня о чем-то спросить…

Зеленин искоса посмотрел на жену – нашаманила!

– Да, но…

– Может, заглянете ко мне? – неожиданно предложил Мартин.

– Мы в таком виде… – смутилась Елена Владимировна.

Мартин рассмеялся:

– Вы же на юге, дорогие мои! У вас самый приличный вид курортников! А я, как обещал, покажу кое-что из моей коллекции. Прошу вас!

Они свернули за высокий кустарник и, пройдя мимо хозяйского флигеля, подошли к одноэтажному домику с ярко-синей крышей. В нем и располагался кабинет Хагерта, именуемый в отеле «офисом». Мартин отворил дверь.

– Проходите, пожалуйста! Вот здесь, когда бываю в отеле, и работаю…

Сначала они попали в просторную прихожую, обставленную шкафом, столиком у окна напротив входа, креслом и несколькими стульями. Затем через дверь справа, открывающуюся почему-то вовнутрь, прошли в светлое помещение с двумя огромными окнами во двор.

Кабинет показался Зелениным уютным. У передней стены стоял дорогой, из черного дерева письменный стол, с приставленным к нему столиком и двумя стульями. Позади стола – невысокий книжный шкаф, встроенный в стену, пространство над которым вдоль всей его ширины занимала старинная картина, изображавшая безмятежный неаполитанский пейзаж. Вдоль левой стены расположился обитый темной кожей диван, по сторонам которого покоились одинакового с ним стиля кожаные кресла. Над диваном висела более скромная по размерам, но столь же искусная картина старого мастера, изображавшая в полуобороте гусара на вздыбленном вороном коне с опущенной, словно в момент приветствия, обнаженной саблей. Остальное пространство стен занимала коллекция холодного оружия.

Последними элементами кабинета были узкая, приоткрытая дверь, за которой виднелся край высокого сейфа, и в левом углу – почерневшие от времени напольные часы, деревянный корпус которых украшали фигурки обезьян и птиц, тонко вырезанных на фоне тянущихся снизу вверх лиан и многочисленных листьев. Увенчивал орнамент слон, возвышавшийся над огромным, почти на половину высоты часов, циферблатом с тремя полями стрелок.

Мартин Маркович, войдя вслед за супругами в кабинет, прошел вперед, прикрыл дверь в смежную комнату с сейфом и обернулся:

– Вот мое маленькое прибежище, так сказать…

– Очень приятный кабинет, – искренне сказала Елена Владимировна.

Хагерт подошел к дивану, стена над которым, как и все остальные, была увешана оружием.

– А это моя небольшая коллекция… Здесь – египетские кинжалы эпохи восемнадцатой династии, – хозяин показал рукой на стенку. – Это спаты Древнего Рима, бронзовые мечи греческих гоплитов… Вверху также мечи – древнеиндийские, рядом – китайские…

Хагерт прошел дальше.

– На этой стене, посмотрите – дамасские сабли периода Багдадского халифата, клинки крестоносцев, две испанские шпаги. Взгляните, какая великолепная золотая инкрустация!

Зеленины вслед за хозяином подошли ближе.

– А это отечественное оружие – шашки периода Кавказской войны… Морские кортики, палаши, – продолжал Хагерт. Лицо его светилось.

– Достойно Артиллерийского музея! – восхитился Владимир Иванович.

Мартин бережно снял со стены висевшую под портретом гусара саблю и тихо произнес:

– А это особенно дорогое для меня оружие. Оно когда-то принадлежало моим предкам… Английская гвардейская сабля образца 1827 года, лондонская фирма Линни. Смотрите – на гарде вензель королевы Виктории…

– Вот как? Получается, наши военные носили английские сабли?

Хагерт внимательно посмотрел на Зеленина.

– Нет, конечно… Но у этой сабли особенная история, Владимир Иванович. Как-нибудь расскажу…

Он осторожно вернул клинок на прежнее место.

– Какие необычные часы! – Елена Владимировна подошла к напольным часам и потрогала их рукой.

Хагерт оживился:

– Начало двадцатого века… Великолепная работа, не правда ли? Приобрел совсем недавно. К сожалению, не ходят, застыли на «без пятнадцати десять». Механизм утерян, но, думаю, со временем я вдохну в них жизнь.

Зеленин приблизился.

– Зачем так много стрелок? Большая и маленькая на среднем поле показывают минуты и часы. Это понятно. Стрелка ниже, кажется… показывает… Неужели месяцы года?

– Да, представьте себе! – улыбнулся Хагерт.

– Ну, а эта стрелка повыше, на совсем маленьком поле… с буковками? Это что?

– Видимо, отключение боя… Да вы присаживайтесь, – предложил Хагерт. – Елена Владимировна, можете на диван… Вот и вам стульчик, Владимир Иванович.

Мартин прошел за столик и сел напротив.

– Так, вы хотели о чем-то спросить меня, Владимир Иванович? Видимо, о моей поездке во Францию?

Зеленины изумленно уставились на хозяина. Хагерт усмехнулся:

– Не удивляйтесь… Михаил Михайлович сказал, что вас это интересует. Да, Владимир Иванович, я действительно встречался с родственницей вашего сотрудника… По просьбе профессора Данилина. Сам он выехать не мог, а для исследований ему необходимы были материалы об экспедиции некоего Хардмана. Возможно, вы слышали о нем. Старушка, по сведениям Вячеслава Владимировича, была из потомков одного из участников этой экспедиции и вроде бы имела кое-какие документы…

– Дневник? – тихо спросил Зеленин.

– Дневник? Нет, о дневнике речь не шла. У нее вообще ничего не оказалось. Она хорошо нас встретила, мы мило с ней поболтали о России, о ее родственнике – кажется, Володине – и только. О нем ей якобы рассказал какой-то индус…

– Индус? – быстро переспросил Владимир Иванович.

– Представьте! Меня это тоже удивило – индус и вдруг наш ученый… Хотя, возможно, они встречались по работе. Впрочем, лучше спросить самого Володина.

– Он пропал… – помолчав, произнес Зеленин.

– То есть… как пропал?

– Так, исчез и все.

Хагерт некоторое время размышлял.

– Вы поэтому интересуетесь француженкой? – спросил он.

– В общем-то, да.

– Понимаю… Очень сожалею. Об этом Михаил Михайлович ничего не сказал… Кстати, он приезжает сегодня. Хотя я об этом уже говорил…

– Мартин Маркович, а кто такой Мишель? – спросил Зеленин.

– Мишель? Какой? Ах, Михалыч! Это мой помощник. Вы и о нем знаете?

– Я звонил Марианне Бош, в Ниццу.

– Вот как?

– Она и сказала, что к ней приезжали вы и Мишель. И что после вашего посещения у нее начались проблемы с дневником экспедиции Хардмана…

Хагерт внимательно посмотрел на профессора.

– Но я ничего не слышал о дневнике. Может, она что-то утаила? Хотя… Не было похоже, что Марианна что-то скрывает. А Михалыча я брал в качестве переводчика – с французским у меня никак… Правда, оказалось, старушка сама вполне сносно говорила по-русски.

Они помолчали, словно обдумывая услышанное друг от друга.

– Скажите, Владимир Иванович… – первым нарушил тишину Хагерт. – Вы так близко к сердцу приняли его исчезновение… У вас были общие дела?

– В общем-то, нет, – осторожно ответил Владимир Иванович. – Но, сами понимаете, все-таки пропал коллега…

– Понимаю…

– Мартин Маркович, говорят, у Вячеслава Владимировича была богатая коллекция антиквариата… Это правда? – в свою очередь спросил Зеленин.

– В