Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

общем-то, да. Но, по непонятным причинам, он практически все передал родным. А, может, продал… Мне это неведомо. Буквально накануне кончины он позвонил мне и сказал, что дарит вот этот портрет гусара неизвестного художника девятнадцатого века. Когда же я к нему приехал, коллекции уже не было. Он так и не дал мне объяснений по этому поводу…

– Странно, – задумавшись, произнес Зеленин.

– Да, странно.

– Странно, что он все отдал родственникам. Все были убеждены, что у него никого из родных не было…

Хагерт быстро взглянул на профессора.

– Вообще-то есть…

– В Москве? – удивился Зеленин.

– В Москве.

– И кто они?

– Два близких ему человека, – уклончиво ответил Хагерт. – Это его личное…

Зеленин тихо кивнул.

– Да, конечно… – Он вздохнул. – Словно предчувствовал свою кончину… Вот только… Вячеслав Владимирович хотя и был человеком немолодым, однако на здоровье особенно, кажется, не жаловался…

– Ну, сердечко-то у него пошаливало, – заметил Мартин.

– Вот как? Впрочем, он был человеком замкнутым…

– Это да, – согласился Хагерт.

Владимир Иванович встал:

– Ну, что ж, Мартин Маркович. Спасибо за откровенность!

Елена Владимировна поднялась следом.

– Не стоит благодарностей, – улыбнулся Хагерт. – Буду рад, если хоть чем-то смог вам помочь.

Зеленина вопросительно посмотрела на мужа и осторожно произнесла:

– Очень неловко, Мартин Маркович, но здесь такое дело…

– Какая-то проблема?

– Видите ли, вчера вечером у нас кто-то… как это сказать… заглядывал в шкаф.

Брови Мартина поползли вверх:

– И… что-то пропало?

– Вроде бы нет…

Хагерт вопросительно взглянул на Владимира Ивановича, словно ища подтверждения услышанному, затем вновь уставился на Елену Владимировну:

– Вообще-то, у нас здесь такое не водится. Некому, так сказать… У вас есть минутка? Сейчас все выясним.

Хагерт поднял трубку телефона.

– Здесь всем распоряжается Марина Львовна, – пояснил он, и уже в трубку:

– Марина? Кто вчера убирался в номерах? Тарасенко? Она здесь? Пусть зайдет ко мне…

Мартин положил трубку на аппарат и рукой показал на диван:

– Присядьте, пожалуйста … Сейчас во всем разберемся. Это какое-то досадное недоразумение.

Помолчав, спросил:

– А, вообще-то, вам здесь нравится?

Зеленины переглянулись.

– Очень, – ответила Елена Владимировна за двоих.

Минут через пятнадцать в прихожей послышался стук каблуков, который замер у двери. В нее постучали.

– Войдите! – громко сказал Хагерт.

В кабинет просунулась голова молоденькой горничной.

– Звали, Мартин Маркович?

– Заходи, Оксана.

Невысокая худенькая девушка в униформе – голубом платье с белым воротничком – робко прошла в кабинет. Она чуть слышно поздоровалась с Зелениными.

– Что-то случилось, Мартин Маркович?

– Оксана, вчера ты убиралась в пятом номере?

– Я, – подтвердила девушка. – Как только сообщили об их заезде, – она кивнула в сторону Зелениных, – так сразу прибралась.

– А вечером?

Горничная не успела ответить – дверь в кабинет распахнулась, и…

Владимир Иванович едва не подскочил от неожиданности – на пороге стояла женщина, которая всего лишь час назад отчитывала у фонтана незадачливого Сальникова! Но как она изменилась! Теперь это не взъерошенная пляжная женщина, а деловая и более чем привлекательная дама! Безукоризненная фигура подчеркнута светлой приталенной блузкой и узкими, но строгими темно-синими брюками. На руках и лице ровный загар, придающий коже какую-то пикантную мягкость и нежность, взгляд голубых глаз строгий, но внимательный, губы чувственные, не требующие помады. Особая женственность исходит от роскошных каштановых волос до плеч и голубой нитки бирюзы на тонкой шее, удивительно гармонирующей с цветом ее очей…

«Да, у этого пройдохи Сальникова губа не дура!»

Не успел Зеленин так подумать, как вздрогнул от произнесенного Хагертом:

– Знакомьтесь, моя супруга, Марина Львовна…

«Боже! Супруга! Но что может быть общего у этой красивой состоятельной женщины с заезжим культуристом-ловеласом?»

– Здравствуйте, – поздоровалась между тем женщина и, пройдя за стол, встала подле мужа.

Хагерт, многозначительно глядя на побледневшую горничную, медленно произнес:

– Произошел, Марина, неприятный случай – в шкафу наших гостей вчера кто-то похозяйничал…

– Что-нибудь пропало? – спокойно спросила она.

– Марина Львовна, – встрепенулась горничная, – я ведь и говорю – как только сказали, что они заезжают, так я сразу и прибралась в номере. А вечером-то зачем было? Только сегодня утром прибралась. Надю ведь отпустили… А в шкафы никогда не заглядываю, не имею такой привычки!

– Погоди, Оксана, – остановил ее Мартин. – Но ведь кто-то копался в вещах…

– Может, они сами и копались! – выпалила девушка. – Только забыли…

– Да погоди же ты!

Зеленин с трудом оторвал взгляд от хозяйки и смущенно пробормотал:

– Простите, Мартин Маркович. Возможно, девушка и права. Неловко, право, что мы подняли этот вопрос. Ничего особенного не случилось… Простите еще раз… Мы, пожалуй, пойдем. Рады знакомству, Марина Львовна!

Они вышли на залитый солнцем двор. Покосившись на мужа, Елена Владимировна заметила:

– Эта Марина Львовна, пожалуй, лет на десять моложе Хагерта…

– Похоже, – задумчиво отозвался Зеленин.

– Наверное, второй брак… О чем думаешь?

– Да, так. Ничего нового, кажется, мы не узнали… Но, похоже, Хагерт был искренен.

– Ничего другого я не ожидала. Что будешь делать теперь?

– Теперь – не знаю…

Елена Владимировна помолчала.

– А она, кажется, произвела на тебя впечатление. Ты так смотрел на эту особу, будто впервые видел женщину.

– Да, красива… Только…

– Ладно уж, не напрягайся, – перебила его супруга и взяла под руку.

XI. Михаил Михайлович

О приезде Фральцева Зеленины узнали только вечером – возвратившись с прогулки, в дверях номера обнаружили короткую записку:

«Поселился в номере 1. Рад буду видеть. М. Фральцев».

– Надо зайти, – поразмыслив, решил Владимир Иванович.

– Удобно ли? – засомневалась Елена Владимировна. – Уже поздно…

Зеленин посмотрел на часы.

– Одиннадцати еще нет…

Он спустился на второй этаж. Антиквар остановился в левой овальной комнате, расположенной над столовым залом, а значит, номер Фральцева был соразмерен его площади.

«Неплохие апартаменты для одного», – подумал Владимир Иванович, подойдя к дверям под золотистой цифрой «1», и постучал.

Фральцев отозвался сразу:

– Одну минуточку! – послышалось за дверью, и тут же она распахнулась. Сияющий антиквар счастливо развел короткими ручками:

– Владимир Иванович! Как рад, как рад! Проходите! Честно говоря, даже не разбирал чемоданы… Лень, знаете ли, сразу потянуло на море.

Он провел гостя в центр зала и усадил на широкий, белой кожи диван. Владимир Иванович огляделся. Номер представлял собою хорошо меблированную комнату-студию, просторную и, судя по огромным окнам, светлую, с видом на сияющий теперь огнями променад и пляж.

– Молодцы, что приехали! – засуетился хозяин номера. – Неправда ли, здесь хорошо?

– Да, – согласился Владимир Иванович. – Нам очень нравится…

– Я же говорил!

– А вы, значит, только что из Москвы?

– Как и обещал, Владимир Иванович! Что-нибудь выпьете?

– Нет, спасибо…

Фральцев плюхнулся в кресло напротив, протянул руку к журнальному столику и поднял небольшую коробку. Открыв ее, протянул Зеленину: