Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

ли они истине. Я же искренне признавался в своем неведении, всякий раз мне не верили, и это еще больше подогревало любопытство людей и сгущало таинственность осуществляемого профессором и Кроувлем предприятия.

Воистину – странная штука Неведенье! Теперь оно гнало всех вперед и заставляло, вопреки усталости, торопиться к разгадке тайны, мучавшей все эти дни. Даже растерзанный тигром стрелок, еще вчера стонавший подо мною, теперь, превозмогая боль, ежеминутно вытягивал шею, чтобы лучше рассмотреть происходящее впереди…

Но все случилось только часов через шесть, когда джунгли стали совершенно непролазными и люди в отчаянной борьбе с чащей вновь стали терять надежду на скорое окончание бессмысленных блужданий.

Дебри расступились внезапно. Отряд как-то неожиданно вполз на огромную поляну. В центре ее мрачно, словно древнее надгробие, возвышался почерневший от времени небольшой храм с двумя сужающимися к верху башенками-пирамидками, поросшими мхом и густо увитыми лианами. Слоны один за другим встали. Подошедшие солдаты изумленно взирали на неожиданно выросшее диковинное зрелище. Затесавшиеся же среди стрелков индусы-носильщики при виде древнего храма вдруг что-то с трепетом стали нашептывать.

Общее ошеломление прервал грубый окрик Кроувля, приказавшего спешиться. Подчиняясь команде погонщиков, умные животные послушно опустились на колени, и мы устало сползли с их широких спин.

Хардман, размяв ноги, сразу поспешил в сторону храма, но майор – и это удивило всех – выразительным и не вполне вежливым жестом остановил его и что-то коротко скомандовал подбежавшему Гелихарду. Тот кивнул и, отойдя на несколько шагов, подозвал капрала. Вскоре от солдатской массы отделилось трое стрелков, которые, перехватив винтовки в руки, торопливо засеменили к майору. Мы с Деликтоном последовали за ними, но тут же перед нами выросла мрачная физиономия капитана, зло прошипевшая прямо в лицо Генриха:

– Стоять!

Нам оставалось подчиниться. Тем временем Кроувль и сэр Чарльз в сопровождении капрала и трех вооруженных солдат стали продвигаться к храму. Сгрудившись у кромки леса, мы, затаив дыхание, смотрели, как они подошли к углу пракары – внешней, плотно укрытой зеленью растений стены храма – и, пройдя цепочкой вдоль нее, добрались до ворот, увенчанных потемневшей башенкой.

– Что это за башня? – тихо, не отрывая глаз от древнего святилища, спросил меня Деликтон.

– Это гопура – главные ворота индуистского храма, – так же тихо пояснил я. – Вторая башня – шикхара. Под ней обычно располагается святилище – комната с образом божества, покровителя храма. Там обычно хранятся сосуды с драгоценными камнями и разными ритуальными побрякушками…

Деликтон тяжело задышал мне в спину. Я обернулся: Генрих смотрел на башню широко открытыми глазами, и я понял, что в его голове промелькнула та же догадка…

Вдруг, словно выстрел, донесся звук удара, с шипением отозвавшийся в окружавшей поляну чаще; затем второй, третий… Солдаты Кроувля колотили прикладами по воротам храма; те не выдержали и с шумом распахнулись.

– Что происходит? – прошептал Деликтон.

Я также был поражен увиденным. Профессор Хардман – известный миру этнограф, мой наставник – творил варварство! Невероятно!

Военные тем временем расступились; Кроувль кивком головы подал знак, и капрал, а за ним и солдаты вступили во двор. Следом скрылись за воротами майор и сэр Чарльз.

Все оставшиеся на поляне англичане и индусы замерли. От содеянного святотатства, от бесцеремонного способа, каким военные проникли в древний храм, всех охватило необъяснимое чувство тревоги. Над отрядом нависла напряженная тишина, которую нарушали только жужжащие над нами насекомые…

Спустя полчаса в воротах появился майор Кроувль. Он насмешливо взглянул в нашу сторону, небрежно достал из кармана сигару и закурил. Вскоре, сгорбившись, вышел профессор, потом показались красные мундиры солдат, ведущих под руки костлявого старика-монаха. Позади них вышагивал капрал, то и дело подталкивая в спину спотыкающегося пленника. Монах прижимал к груди поблескивающий на солнце предмет, похожий на куб, и хотя нас разделяло ярдов шестьдесят, лицо монаха показалось мне знакомым – он напомнил того брахмана, которого несколько дней назад я видел у своей палатки. “Это невозможно!” – подумал я тогда и замер.

При виде пленного монаха стоявшие среди нас индусы зароптали. В это время старик споткнулся. Солдаты, держа монаха подмышки, волоком протащили его по траве и поставили перед майором. Индусы загудели. Кроувль, не обращая ни на кого внимания, что-то негромко сказал капралу. Тот подошел к старику и попытался отобрать предмет. К удивлению, сделать это ему не удалось – монах намертво прижимал святыню к груди, беспомощно выкрикивая странную фразу, которую слышали все:

– Апраапья! Шатаманью ханти сима[24]…

– Что он говорит? – срывающимся голосом спросил меня Деликтон. Ответить я не успел – майор выплюнул изо рта сигару, что-то прокричал, и солдаты, бросив старика, отбежали в стороны. Кроувль подошел ближе, послышался звон обнажаемой сабли, и все вздрогнули – сталь сверкнула, и в одно мгновение голова монаха, брызжа кровью, скатилась в траву. Обезглавленное тело, качнувшись, кулем повалилось на землю… В то же мгновение раздался визг обезумевших индусов. Сорвавшись с места, они вдруг с воплями ринулись к брахману, но раздалась команда Гелихарда, опешившие было солдаты ощетинились штыками и стали медленно оттеснять бунтарей к джунглям.

Неожиданно, пока все были заняты взбунтовавшимися индусами, профессор Хардман бросился к обезглавленному телу старика, припал на колени и, вцепившись в его безжизненные пальцы, попытался освободить все еще крепко сжимаемый предмет. Наконец это ему удалось. Вымазанный чужой кровью, он жадно прижал добычу к груди и дико, снизу вверх уставился на подошедшего к нему майора. Кроувль молча протянул левую руку и жестом показал, чтобы профессор отдал ему предмет. Обезумевший Хардман еще крепче сжал куб и затравленно вскрикнул: “Не посмеешь! У тебя нет ключа!” Майор некоторое время стоял с протянутой дланью, безмолвно глядя на своего компаньона, затем вдруг крякнул и молниеносным движением правой руки воткнул смертоносное острие в шею ученого. Кровь брызнула на мундир убийцы…»

XIII. Страшное утро

В ту ночь Владимиру Ивановичу снилась одна и та же сцена, прокручиваемая снова и снова, как заезженная видеокассета: Володин в старой спортивной куртке поднимается по лестнице к их московской квартире, исступленно колотит в дверь, исчезает и вновь поднимается наверх…

Очнулся в холодном поту – в дверь действительно стучали. Владимир Иванович бросил взгляд на пульсирующие светящимися точками часы – половина шестого. «Будить в такую рань! – недовольно подумал он. – И как всегда какая-нибудь неприятность…»

Он прошел в прихожую и щелкнул замком. В проеме показалось испуганное лицо уже знакомой ему горничной Оксаны.

– Несчастье… – прошептала она, – Вас просят пройти к Мартину Марковичу!

– Кто просит?

– Полиция…

– Кто??

– Полиция. Просят немедленно…

– Одну минуту.

Зеленин набросил