Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

– Вера Ивановна, можно бутылочку воды? Без газа…

Фральцев тоскливо уставился на соседей.

– Кажется, и с вами побеседовали? – спросил Тарцев.

– Побеседовали, и даже с пристрастием! – разразился Михаил Михайлович, не скрывая раздражения. – Невероятно, но, похоже, они всерьез считают меня соучастником! Черт бы побрал этот день рождения! Я чуть ли не специально устроил его, чтобы легче было кончать Мартина! Спасибо, Верочка! – он выхватил бутылку воды из рук заведующей, нервно наполнил стакан и залпом осушил его.

Елена Владимировна с тревогой посмотрела на мужа.

– Но это же ерунда! – воскликнула Дикая.

Антиквар ехидно закивал:

– Вы говорите «ерунда»! Поди, докажи им, что ты не слон! Эти могут засадить ни за что! У них закон что дышло!

Мария Ивановна неслышно прошла по залу и присела за столик Фральцева:

– А вот Александр Борисович видел, как Константин выбегал вчера из офиса Мартина Марковича. Он считает, что убийца – Сальников…

Антиквар удивленно посмотрел на старушку:

– Сальников? Ерунда! Он только что прошел к себе…

– Как? – вскричал банкир, с грохотом отодвигая стул. – Саша! Идите в номер! Я к следователю!

– Не торопитесь, Александр Борисович! – прокричал ему вслед Фральцев. – Они сейчас беседуют с Мариной Львовной!

– Как! Она здесь? – изумилась Мария Ивановна. – А мы с Петром Васильевичем никак не можем до нее дозвониться…

Но банкир с грохотом хлопнул дверью, и старушка от неожиданности вздрогнула.

XV. Версии убийства

Двойное убийство в элитном отеле известного на побережье предпринимателя в одночасье взбудоражило курортный поселок. Здесь Хагерта знали хорошо. Местные относились к нему уважительно – и начинал трудовую жизнь здесь, рядом, в рыбацком порту, и теперь – уже будучи состоятельным человеком – никогда не чурался оказывать помощь, если в таковой нуждался поселок. Со многими же значимыми людьми края у него установились и личные, достаточно теплые отношения. Оттого скорейшего расследования дела желали все.

В тот день сотрудников «убойного отдела» собрал в своем кабинете полковник Степан Никифорович Майданов. Это был плотный, широкоплечий мужчина со слегка выступающим, но не портящим представительной внешности животом. Голова полковника была свободна от каких-либо волос, череп блестел, как голая коленка, и это в сочетании с холодным взглядом темных глаз придавало ему вид строгого, видавшего виды начальника.

В этот день Степан Никифорович был не в лучшем расположении духа – и начальство, и общественность требовали немедленного раскрытия громкого преступления. С мрачным видом он слушал доклад Галева. Майор говорил негромко, но отчетливо произнося каждое слово:

– …Таким образом, Степан Никифорович, предварительно складывается такая картина. В связи с празднованием дня рождения некоего Фральцева Михаила Михайловича, на который он пригласил всех постояльцев отеля, работники «Дельфина», за исключением портье Янковского, к восемнадцати сорока покинули место работы. Несколько раньше ушла заведующая персоналом – Михайлова Вера Ивановна. Все это более или менее установлено точно…

– Что значит «более или менее»? – проворчал Майданов.

– Во-первых, это следует из показаний горничной, официантки и самой Михайловой. Во-вторых, одна из постоялиц отеля – Данилина Светлана – подтвердила, что видела горничную и официантку выходящими из основного здания. Сама она в это время поджидала двух девочек из отдыхающих. А, в-третьих, домашние первых двух подтвердили время их прихода, что, в общем-то, соответствовало времени обычного их возвращения с работы. В промежутке между семью тридцатью – восемью вечера обе уже находились в семьях. Что касается Михайловой, это трудно проверить, потому что она проживает одна… «Старая дева», так сказать…

– «Домашние» – еще не аргумент, кошки-мошки, – заметил Майданов.

– Потому и «более или менее», Степан Никифорович…

Полковник заерзал:

– Дальше!

Галев прокашлялся:

– Ну, так вот… Примерно в восемнадцать тридцать все отдыхающие собрались в фойе, за исключением Фральцева, который ждал приглашенных в ресторане «Прибой», а также Михаила Дикого, который в это время находился у Ибрагимова…

– Рашида Ахмедовича?

– У него самого…

– Для чего?

– Чтобы приобрести подарок для именинника – Коран восемнадцатого века…

– И старик уступил? – спросил Майданов, знавший прижимистость антиквара.

– На удивление – да. Это показали все гости именинника.

– Кто еще отсутствовал?

– Задержанный Сальников. В это время он находился в соседнем с рестораном баре, что подтверждено официантом. Его подруга, с которой он заехал в отель, Светлана Данилина, как я уже сказал, осталась ожидать девочек одиннадцати-двенадцати лет – дочерей Диких и Тарцевых. Все остальные покинули отель примерно через пять минут, то есть около восемнадцати тридцати пяти. В девятнадцать подошли к «Прибою». Данилина в ресторане появилась минут через сорок после того, как все зашли в «Прибой». То есть примерно в девятнадцать пятьдесят. Где-то в двадцать часов с подарком явился Михаил Дикой. Сальников же присоединился ко всем к окончанию вечера – около двадцати двух пятнадцати. Он был изрядно пьян и вскоре спровоцировал конфликт с Тарцевыми – грубо пригласил на танец жену банкира. Те вынуждены были уйти. Сам Сальников покинул ресторан где-то без четверти одиннадцать, сославшись на некую встречу, сообщение о которой пришло ему на мобильный телефон…

– Выяснили, с какого телефона отправили сообщение? – спросил Майданов.

– Так точно, Степан Никифорович…

– Ну и? – Полковник уставился на Галева. – Чего замер, кошки-мошки?

«Кошки-мошки» было любимым выражением Майданова. Он уже и не помнил, откуда прилипли к его лексикону эти слова-паразиты, но ими полковник выражал всю гамму чувств, которые испытывал – радость, недоумение, восхищение, досаду – и еще многое другое в зависимости от обстоятельств. Подчиненные, хотя и посмеивались над странной привычкой полковника, но давно уже привыкли к этим словам и нередко сами вворачивали их в разговоре, невольно копируя шефа.

Галев выдохнул:

– Сообщение, Степан Никифорович, пришло с телефона жены Хагерта…

Глаза Майданова округлились:

– Марины Львовны?!

– Да. Текст сообщения такой: «Я одна, в офисе мужа. Жду!»

Полковник медленно достал носовой платок и несколько раз провел им ото лба к затылку.

– Марина Львовна… Она что же, встречалась с этим Сальниковым?

Галев пожал плечами:

– Что-то, видимо, было…

– Она, конечно, женщина молодая, красивая… Как она объясняет… это?

– Марина Львовна все отрицает – сообщение не посылала, так как телефон накануне утерян. Где – не знает. В день же убийства они с мужем собрались на юбилей супруги…

– Можно и без этих подробностей… – перебил Майданов, присутствовавший на упомянутом мероприятии.

– Хорошо. Так вот… Она собиралась во флигеле, когда к ней якобы ворвался разъяренный Мартин Маркович с ее телефоном в руке. Откуда он его взял – не знает. Думает, что Хагерт специально прибрал его – Мартин Маркович, с ее слов, был весьма ревнив… В телефоне он, по версии жены, обнаружил номер телефона известного ему