Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

– Да. Непонятен мотив убийства. В кабинете, как утверждает супруга убитого, кроме кинжала со стены, ничего не пропало…

– И если преступник воспользовался оружием хозяина, то, возможно, он вообще не намеревался совершать убийство, – пробасил капитан. – Видимо, произошла непредвиденная потасовка…

Майданов кивнул:

– Тоже верно…

– И второе, Степан Никифорович, – продолжил Виктор Петрович. – Непонятно, когда и как преступник оказался в офисе. Есть две версии: либо он появился после того, как Данилина с девочками покинули территорию отеля, иначе она бы видела убийцу, либо он все это время находился в офисе. Не исключено, что его пригласил сам Хагерт – в этом случае, вероятнее всего, он убийцу знал. Что же касается женщины, оставившей ноготь, то ее посещение произошло именно в ночь убийства, потому как горничная каждое утро в офисе прибирается…

– Получается, Хагерт встречался с некой дамой? Странная встреча. А кто-нибудь видел незнакомку?

– К сожалению, никто.

– Тогда все-таки Тарцева?.. А ты говоришь «постоянно была с мужем»…

Галев промолчал.

– Хотя, может, и горничная… – засомневался полковник. – Надо проверить!

– Навряд ли. Я ни разу не видел ее с накладными…

– Видел – не видел, кошки-мошки… Их, наверное, в отеле не одна!

– Понял…

– В офисе женщина могла оказаться и после убийства, – заметил Косов.

Майданов вопросительно уставился на майора.

– Что скажешь?

Галев пожал плечами:

– Могла… Но переступить через мертвое тело, пройти до смежной комнаты, сломать ноготь и вновь вернуться через труп – для этого нужен серьезный мотив. В кабинете же ничего не пропало…

Майданов молчал. Выждав, Галев добавил:

– Следует учесть, что территория отеля просматривается на мониторе портье. Думаю, что именно это обстоятельство и предрешило его судьбу. Запись видеонаблюдения исчезла – значит, преступник хорошо знал отель…

– Да, похоже…

Некоторое время Майданов размышлял, потом спросил:

– Что о портье?

– Им занимался лейтенант Носов.

Юное лицо лейтенанта зарделось, он вскочил с места:

– Товарищ полковник!

– Сидя, сидя, Носов, – устало махнул рукой Степан Никифорович. – Докладывай…

Юноша смущенно сел, но заговорил бойко:

– Товарищ полковник, предварительно установлено, что убийство Олега Янковского произошло между восьмью и девятью часами вечера. По характеру оно напоминает убийство Хагерта: режуще-колющим предметом нанесены раны в живот и после падения жертвы лицом вниз – в затылок. Орудие убийства, по мнению криминалистов, одно и то же. Рядом с убитым находился поднос, два разбитых стакана и откупоренная бутылка «Хереса». Судя по количеству пролитого, бутылка была полной. По всей видимости, портье убили, когда он вносил поднос…

– И, судя по стаканам, он предназначался для двоих, – перебил лейтенанта Майданов.

– Так точно!

– И если первый удар нанесен в живот, то, значит, преступник находился перед ним, то есть в комнате…

Лейтенант смущенно кивнул.

– А что это означает? Это означает, что портье преступника знал… Но вот кого он знал? Сотрудника отеля или отдыхающего? В отеле ведь никого не было…

– Может, кто с поселка? – осторожно предположил лейтенант.

– Возможно, и с поселка… Может, все-таки Сальников?

– Сальников был в баре, – напомнил Галев.

Майданов промолчал.

– Что еще, Носов?

– Дактилоскопия показала, что все найденные отпечатки пальцев принадлежат только сотрудникам отеля – всем трем портье и уборщице. У всех есть алиби.

В кабинете стало тихо.

Наконец, Майданов заерзал на стуле.

– Так. Подобьем бабки… Версия с Сальниковым не стыкуется по времени… Тогда что мы имеем?

– Разрешите? – подал голос Галев.

Майданов кивнул.

– Версий, Степан Никифорович, на самом деле несколько. Если исходить из посланного Сальникову в одиннадцать сорок сообщения, то есть после убийства Хагерта, то совершенно ясно, что это сделал сам преступник или сообщник, чтобы подозрение пало именно на парня. Кто-то, значит, знал, что Сальников непременно явится в офис и наследит. Следовательно, преступником, или, по крайней мере, сообщником является тот, кто, во-первых, отсутствовал в ресторане в период между девятнадцатью и двадцатью одним часами, а во-вторых, мог знать об особых отношениях Сальникова с женой убитого. Весь вопрос в том, кто это? – Галев многозначительно посмотрел на начальника. – Версия первая – супруга Хагерта.

Майданов поморщился.

– Конечно, трудно представить, что из-за тривиальной семейной ссоры совершено два убийства. Но здесь есть еще одно обстоятельство, Степан Никифорович… Дело в том, что на номер Сальникова был еще один звонок с телефона Марины Львовны – еще раньше, в восемнадцать тридцать. И если предположить, что по известным соображениям она солгала насчет пропавшего телефона, то вполне возможно, что вскоре после ухода Данилиной с девочками Марина Львовна в отель возвратилась. Ну, хотя бы для того, чтобы выяснить отношения с супругом. В результате ссора неожиданно перерастает в потасовку, и она протыкает мужа коллекционным кинжалом. Поняв, что совершила непоправимое, предполагаемая убийца тщательно заметает следы преступления и расправляется с портье, который наверняка был свидетелем ее возвращения и, конечно же, спокойно принял у себя в подсобке… После этого она посылает приглашение Сальникову и уезжает. Что же касается показаний подруги – на то она и подруга…

Майданов отвалился на спинку стула и, поерзав, выдохнул:

– Ну, и нагородил, кошки-мошки…

– Это только одна из рабочих версий, – отпарировал Галев.

– Версия, версия… Сальников подтверждает звонок?

– В том-то дело, что да! Правда, по его словам, разговора не получилось – связь сразу же оборвалась. Позже он якобы перезвонил, но абонент не ответил.

– Так… Какие еще соображения?

– Какие? Если исходить из посыла, что преступником является некто отсутствовавший в «Прибое» в период между девятнадцатью и двадцатью одним часами, а также знающий об отношениях Сальникова с женой убитого, то потенциально под подозрение подпадают все штатные сотрудники отеля и те отдыхающие, которые в ресторан опоздали. Так?

– Ну, так…

– Ну и вот. Что касается сотрудников, то у всех у них имеется алиби. Оба других портье вообще отсутствовали в поселке – один гостил у родных в городе, другой был на рыбалке. Это установлено. Горничная пришла домой в девятнадцать двадцать, официантка – в девятнадцать сорок. Михайлова – заведующая персоналом, получается, и того раньше. Так что ни одна из них не могла бы расправиться с Янковским. По этим же причинам отпадают и опоздавшие в ресторан Данилина и Дикой, хотя у последнего и был подозрительно потрепанный вид и порезанная рука. А вот относительно Сальникова есть сомнения…

– Опять Сальников… – недовольно хмыкнул Майданов, и Галев торопливо добавил:

– Конечно, не стыкуется время убийства и время получения им сообщения. Но что если первый звонок Сальникову сделал не кто-нибудь, а сам Хагерт? Нашел в телефоне жены его номер, вызвал на разговор, а когда «дон Жуан» явился, ревнивец в ярости набросился на него, стычка и известный конец… Тогда получается, Сальников, опять же, по