Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

известным причинам, о разговоре с хозяином отеля утаил. И он действительно либо покидал бар на некоторое время, либо пришел туда позже, примерно к половине девятого. Посидел часа два – и явился в ресторан, чтобы сымитировать звонок из прихваченного им телефона. В обоих случаях в баре либо говорят неточно, либо явно лгут… Это версия вторая.

Майданов постучал пальцем по столу:

– То есть Марина Львовна в этом случае телефон все-таки теряла?

– В этом случае – да.

– Что ж… Вполне возможно, кошки-мошки…

– Третья версия, Степан Никифорович. Преступником мог быть и некто посторонний – не проживающий и не работающий в отеле, но которого знал портье. В этом случае, судя по сообщению, посланному Сальникову, этот некто должен был хорошо ориентироваться во взаимоотношениях между ним и женой Хагерта. А это «неизвестный» мог знать либо от самого Янковского, которого и убрали как свидетеля, либо от кого-то из отдыхающих «Дельфина». Портье убит. Теперь остается только копаться в его прошлом и проследить круг его сомнительных знакомств. Что же касается отдыхающих, то в этой связи под подозрение подпадает прежде всего именинник – Фральцев Михаил Михайлович. Согласитесь, не часто на свой день рождения приглашают весь отель. Словно намеренно организовал удобный случай избежать лишних свидетелей.

– Навели о нем справки? – спросил Майданов.

– Уже работаем. Однако здесь имеется одно «но»: день рождения Фральцев отмечал на следующий же день после заезда в отель. Навряд ли антиквар успел узнать о всех тонкостях взаимоотношений в отеле, если, конечно, не был еще кто-то. Фральцев, кстати, хорошо знал Дикого, Тарцева, а также профессора Зеленина, которые заехали в отель раньше…

– И о них – тоже навести справки…

– И еще одно соображение, товарищ полковник. Как я уже докладывал, «неизвестный», вероятно, либо все время находился в офисе, и тогда он также был знаком Хагерту, либо проник в офис сразу после ухода Данилиной. В первом случае не исключено, что именно убийца принес Хагерту телефон Марины Львовны, вызвав тем самым у того вспышку ревности. Правда, тогда непонятна причина ссоры между ним и преступником. Во втором же случае его появление на территории отеля не могло быть без помощи портье, за что тот и поплатился…

Галев помолчал и неожиданно со вздохом произнес:

– И все же, Степан Никифорович, признаюсь – все три версии не лишены недостатков. Ни одна из них не объясняет появление женского ноготка и отпечатков на сейфе. В версии же с «посторонним» и вовсе неясен мотив преступления. Из кабинета ведь ничего не пропало…

– Может, какие бумаги? – помедлив, спросил полковник.

– Этим сейчас занимается Виктор Петрович. – Галев кивнул в сторону капитана Косова.

Наступила тягостная тишина. Ее вновь нарушил Галев.

– Хотя кое-какие наметки на мотив преступления имеются… Разрешите?

Майданов фыркнул:

– А сразу доложить не мог, кошки-мошки? Докладывай, японский ты городовой!

– Виноват, Степан Никифорович… В столе Хагерта, в выдвижном ящике, мы обнаружили его ежедневник. Каких-либо записей, относящихся к самому преступлению, в нем не содержится. Но вот последний лист тетради весьма неаккуратно вырван, будто в спешке. На внутренней стороне обложки можно прочитать текст, отпечатавшийся от нажима ручки. Писала рука Хагерта…

Галев открыл папку и, достав листок бумаги, протянул Майданову.

Полковник пробежал глазами по строчкам.

– Зеленин… Какой Зеленин? Знакомый Фральцева? И что за дневник? – Майданов вопросительно посмотрел на подчиненного.

– Профессор Зеленин – востоковед из Москвы. Приехал по приглашению Хагерта. Просил его об этом все тот же Фральцев…

– Опять Фральцев?

– Так точно. Сам профессор объясняет эту запись беседой с Мартином Хагертом о дневнике одной индийской экспедиции – чуть ли не позапрошлого века… Беседа якобы состоялась накануне дня убийства…

– Что за чушь! Какая нужда была Хагерту вести подобные разговоры? Да еще делать об этом пометки?

– Разговор-то, по словам профессора, завел он сам. Говорит, думал, что дневник находится у него, Хагерта.

Майданов вновь с раздражением поморщился:

– Туман какой-то…

– А если учесть, что Зеленин знаком с Фральцевым, устроившим всем отелем празднование своего дня рождения, то туман довольно густой… – Галев позволил себе образно согласиться с начальником.

– Кстати, день рождения настоящий?

– Настоящий, Степан Никифорович.

– Откуда известно?

– Из паспорта, естественно…

Майданов еще раз прочитал текст:

– Ну, а при чем здесь мотивы? Ты же намекал на некие соображения! Кстати, что это за цифры – «верхние», «средние», «нижние»?

– Вот то-то и оно, Степан Никифорович! Не то код, не то шифр. Зеленин ничего определенного ответить не смог, хотя эти цифры стоят рядом с его именем. Связан он как-то с ними или эта запись случайна, сейчас сказать трудно. Сначала думали, это код сейфа Хагерта, оказалось – нет.

– Сейф-то вскрыли?

– С трудом, но вскрыли. Только деловые бумаги. Петрович именно этим и занимается. Но вот что я подумал, Степан Никифорович. Если лист с этими цифрами вырван и, похоже, второпях, то не эти ли цифры стали причиной появления преступника в офисе? Может, это код какого-нибудь неизвестного нам сейфа или, скажем… ячейки камеры хранения или чего подобного? Более того, если упоминание о дневнике записано рядом с пометками о коде – уж не этот ли дневник он скрывает?

Майданов на этот раз молчал долго. Наконец, поднял бритую голову и оглядел присутствующих.

– Ну, что ж… подытожим, – медленно произнес он. – Что мы имеем… Имеем три версии, и все три с изъянами. Но за неимением других – каждую надо отработать… Первая – жена Хагерта. Еще раз проверьте показания подруги Марины Львовны. Возможно, есть свидетели возвращения ее автомашины в отель и выезда из него после убийства…

Галев кивнул.

– Вторая версия – Сальников. Очень даже интересная… Он говорит, что был звонок, но связь прервалась. Но обычно в таких случаях перезванивают сразу. В его случае это произошло значительно позже, как я понял. Может, оттого и не перезвонил сразу, что разговор все-таки состоялся. Именно с Хагертом. Надо проверить продолжительность первого звонка и тряхнуть официантов. Займитесь этим…

– Есть.

Майданов бросил взгляд на следователя:

– И найдите, наконец, этот чертов телефон!

Он помолчал.

– Дальше… Версия третья – некто «неизвестный», кого знал портье, и кто, возможно, имел отношения с постояльцами отеля. Навести справки обо всех возможных соучастниках – Янковском, Диком, этом профессоре и, в особенности, Фральцеве. Может, ты и прав, Галев, где-то да что-то и выскачет… И мотив… Уж больно загадочны эти цифири! Виктор Петрович, – обратился Майданов к капитану Косову. – Внимательно изучи бумаги… Возможно, что-то и укажет на существование еще одного сейфа… Или какого «сундука мертвеца» – свят, свят!

Оперативники заулыбались.

– Понял, товарищ подполковник!

Майданов вновь задумался.

– Если он все-таки,