Око Индры - Рафаэль Миргалиевич Тимошев

Вопрос:

– Марина Львовна встречалась с кем-нибудь из мужчин чаще других? К примеру, из отдыхающих в отеле?

Ответ:

– Не знаю.

Вопрос:

– В ваши обязанности входит уборка в кабинете Хагерта?

Ответ:

– Да, если моя смена.

Вопрос:

– Когда вы в последний раз убирались в офисе и где брали ключи от офиса?

Ответ:

– Последний раз убиралась в день убийства. Ключи брала у Марины Львовны – они всегда хранятся у нее. Она же обычно и проверяет уборку, так как Мартин Маркович сердился, когда где-нибудь находил пыль. Правда, в тот день она не проверяла, не успела – приехала только к обеду. Они собирались куда-то, и Марина Львовна стала готовиться. Мартин Маркович приехал около пяти часов вечера. Я в это время проходила мимо. Он пошутил со мной, спросил как дела.

Вопрос:

– Во время уборки вы заметили в кабинете что-нибудь необычное? Может, видели в отеле посторонних людей?

Ответ:

– Необычного не видела. Посторонних не было. Все было как всегда.

Вопрос:

– Вы могли бы сказать, кто из знакомых Хагерту женщин носили накладные перламутровые ногти?

Ответ:

– Всех его знакомых не знаю. В отеле же такие ногти видела у Светланы из восьмого номера и у жены банкира – Александры Олеговны…»

Галев некоторое время стоял, не сводя глаз с последнего листа протокола, затем опустился на стул.

«Как же я сразу не обратил на это внимания? – посетовал на себя он. – Кажется, эта Оксана сообщила немало. Прежде всего, что Мартин Маркович “шутил”. Значит, до возвращения в отель он о телефоне еще не знал… Вернулся же около пяти… Кроме того, ключи от офиса находились у Марины Львовны, а посторонних она не видела… Данилина же вышла во двор где-то без четверти семь. Следовательно, эти неизвестные мужчина и женщина вошли в кабинет в промежутке между пятью и без четверти семи часов вечера. И если, по обыкновению утром, Тарасенко прибралась в кабинете тщательно, то ноготок у сейфа сломали также где-то после пяти часов… Но были ли преступники вместе или женщина оказалась в офисе позже, независимо от мужчины? Может, и мужчины-то не было? – Лоб Галева покрылся испариной. – Стоп! Надо все по-порядку…»

В голове быстро выстроились варианты события. Вариант первый. Сообщники – мужчина и женщина – вошли в кабинет Хагерта вместе или даже по отдельности, но зная друг друга. В этом случае убийство, вероятнее всего, совершается ими из-за чего-то, что связано с сейфом, но который они открыть не сумели. Не исключено, что мотивом служила обычная кража…

Второй вариант Галев отбросил сразу: женщина, не имеющая никакого отношения к преступнику, не могла появиться в офисе до его встречи с Хагертом – ковыряться у сейфа в присутствии хозяина было бы невозможно.

Вариант третий – незнакомка теряет ноготь после совершенного кем-то убийства. Ее цель – сейф. И что-то в сейфе является настолько важным для нее, что не останавливает даже истекающий кровью труп…

Однако, подумав, Галев отказался и от этой версии – без помощи портье на территорию отеля она войти бы не смогла. Но Янковский к тому времени, вероятно, сам был мертв. Не подходит…

Вариант четвертый заставил майора задуматься надолго. Что если никакого мужчины не было, а была только женщина – сильная, расчетливая, коварная? Именно она приносит утерянный телефон Хагерту, ссорит супругов, затем сама ссорится с хозяином и в короткой потасовке прокалывает ему брюхо… Потом обшаривает сейф; не сумев его открыть – тщательно убирает следы присутствия, кроме одной случайно оставленной улики – накладного ногтя; убивает Янковского и посылает эсэмэску Сальникову с того же утерянного телефона…

Галев саркастически покачал головой.

«Не слишком ли много для одной, пусть даже сильной, расчетливой и коварной? Получается, не женщина, а сумасшедший спецназовец… Нет, пожалуй, неправдоподобно. Что тогда?..»

Он вновь придвинул к себе лист бумаги и не спеша записал:

«7. Ссора между М.М. и незнакомцами (мужчина и женщина).

8. Потасовка и убийство М.М. (мужчина?).

9. Попытка открыть сейф (женщина ломает ноготь).

10. Сокрытие улик (мужчина и женщина)».

Прочитав, Галев скривил лицо – одно хождение по кругу. Вопросов больше, чем ответов…

И, действительно, получалось, что сообщников впустили в отель по распоряжению Хагерта. Значит, он знал кого-то одного из них – как минимум. Это понятно. Но также кого-то из них знал и Янковский, угощавший преступника «Хересом», а сами они хорошо знали об отношениях Марины Львовны и Сальникова. Тогда что это за парочка? Из числа постояльцев отеля? Но все семейные пары находились в ресторане. Значит, опять же – «посторонние», но как-то связанные с кем-то из отдыхающих «Дельфина». С кем именно? Из одиночек в отеле только Фральцев. Он устроил день рождения. Из опоздавших в ресторан – подозрительно «помят» Дикой, как показал профессор. Кстати, Зеленин что-то нес о дневнике француженки… О всех сделан запрос в Москву. Значит, ждать ответа?

Галев от неожиданности вздрогнул – в кармане противно задребезжал телефон. Он быстро, желая скорее избавиться от раздражающих звуков, вытащил трубку, нажал кнопку и недовольно рявкнул:

– Слушаю!.. Чего? Дактилоскопия? И что? Я же сказал – сегодня! Сколько времени?

Майор посмотрел на часы – десять вечера. Однако засиделся… Поднявшись из-за стола, вновь поднес трубку к уху:

– Вовремя надо делать! Ладно! Завтра чтоб пальчики были у меня на столе! Хорошо. Буду в отеле…

Из записок Питера Грина

«14 августа 1858 г. Индия. Бомбей.

С тех ужасных событий минуло несколько недель. Своим чудесным спасением я обязан не кому-нибудь, а старику-брахману, которого впервые разглядел у своей палатки в ночь посещения меня Чарльзом Хардманом. Убежден – тому самому, которому, о боже! – майор Кроувль отсек голову! Возможно, я тронулся рассудком, но, видит бог, это именно так! Каким образом произошло воскрешение старика, я не знаю. За время наших блужданий по джунглям монах не проронил ни слова, а все мои вопросы к нему лишь тонули в таинственной тишине леса. Я уже решил, что обознался самым наиглупейшим образом, поскольку, в отличие от умерщвленного на моих глазах старика, этот был явно глухонемым. Однако я ошибался. Когда мы неожиданно вышли к неизвестно откуда взявшейся тропе, он вдруг тихо, но внятно произнес по-английски: “Молчать…”

Смысл фразы даже не успел дойти до моего сознания, как заговоривший немой исчез…

Я так и остался стоять посреди лесной тропки, изумленно размышляя над происшедшим. Постепенно ко мне пришло понимание того, что монах был тысячу раз прав – о случившемся следует молчать. Сам Чарльз заклинал: “Никому ни слова!.. Даже, если