Меч света - ГоЛеон

Даже салатики, на которые я изначально смотрел с подозрением… Ну не оливье это и не селедка под шубой! Я по своей русской натуре вообще отказываюсь считать салатом блюдо, в котором нет майонеза. А здесь просто рубленая зелень… Но черт возьми, вкус отменный! Легкая кислинка, пряные нотки – все это идеально гармонировало с мясом, словно было создано природой именно для него.

Закончив ужин, мы не спеша помогли убрать со стола, взяли бутыль с вином и вышли на лоджию. Воздух там был особенно свежим, наполненным ароматом леса, легкой влажностью и чем‐то древесным, почти медовым. Устроившись как настоящие короли – размазавшись по диванам, мы с Гёте синхронно подняли бокалы за великолепную хозяйку, приготовившую такой ужин, что мы едва встали из-за стола, и за ее гостеприимство, которому могла бы позавидовать любая королева.

Кто бы мог подумать: призрак, державший в страхе опытных воинов – а уж о простых людях и говорить нечего, – оказался гостеприимной эльфийкой.

– Ну что ж, думаю, пришло время услышать твою историю, Линель, – сказал я, слегка покручивая бокал. – То, что я здесь вижу, совсем не вяжется с тем, что было на той поляне. И уж тем более с тем, что говорят простые люди.

Она молча взяла свой бокал, подошла к самому краю балкона. Ветер лениво трепал ее волосы, и она, закрыв глаза и чуть приподняв голову, словно отдалась ему целиком. Было ощущение, что ветер гладит ее по щеке, перебирает пряди волос будто пальцами, как старый друг, и даже вытирает слезинки, что собрались в уголках глаз, – тонкие, почти незаметные, но оттого еще более настоящие.

Воспоминания давались девушке непросто. Это чувствовалось даже в том, как она стояла – чуть опершись на перила, будто борясь с тяжестью прошлого, которую можно было разглядеть в каждом ее движении. Наконец она собралась с мыслями и заговорила…

Глава 10

Рассказ Линель

– Наш народ жил в этих краях многие века. Мы наблюдали, как сменялись эпохи, приходили и уходили властители. Одни передавали трон по праву, другие – через предательство и кровь. Эти земли захватывались, потом вновь отвоевывались… и так без конца. Для нас это был просто шум внешнего мира, суета, на которую можно взглянуть с любопытством и от которой можно просто отмахнуться. Мы жили своей жизнью, в своем мире, среди деревьев и теней.

Тёмный лес… он никогда не был обычным. Но и таким, как сейчас, он тоже не был. Его защищал дух леса – древнее, могущественное существо. Он ограждал нас от бед, от голода, от войн, и за это мы почитали его, приносили дары и воспевали в балладах. Наши песни летели сквозь листву, и он отвечал нам тишиной и покоем. За тысячи лет безмятежности эльфы утратили способность бояться. Мы перестали замечать угрозы внешнего мира. Мы полагались на духа леса как на дыхание, воздух, не думая, что однажды он может исчезнуть. Лишь немногие рождались с иной тягой – к искусству войны. Их было мало, и клан наш в большинстве своем жил в мире и гармонии. Но я была другой.

Отец, как любой глава клана, мечтал о сыне, о наследнике, который продолжит его путь. Но родилась я – упрямая, неугомонная девчонка, которая с малых лет вместо кукол выбирала клинок. Мне не нужны были игры и мечты о прекрасном принце, который когда‐нибудь прискачет ко мне под звуки копыт. Я знала: за поворотом снова окажется обоз торговца, а не сказочный герой. Обо мне говорили: «Рожденная от песни стрел, летящих вдаль, и от клинков, кружащих в танце стали». Наш клан – мирный, давно отказался от военных дел, и тех, кто мог бы стать мне учителем, почти не осталось. А тех немногих мастеров, что еще владели клинком, я превзошла уже к двенадцати годам.

Тогда я взяла судьбу в руки – обучалась сама, скупая у торговцев все, что могло хоть на каплю улучшить мои навыки. Книги, древние свитки с боевыми техниками – все шло в ход. Я часами их штудировала, изучая и комбинируя разные стили, создавая собственные связки. Порой находила нестандартные решения, которых не знали даже мастера прошлого. По моему заказу один из лучших архитекторов столицы спроектировал тренировочную полосу – максимально сложную, с подвохами, ловушками и упражнениями на выносливость и ловкость. Даже элитные гвардейцы короля тренировались в более щадящих условиях.

Отец сперва был резко против. Он верил, что время войн прошло, что любое столкновение можно решить дипломатией, без клинка. Мы долго спорили, и он пытался меня переубедить, но в конце концов сдался. В день моего совершеннолетия он вручил мне свиток – старинную реликвию, передаваемую от поколения к поколению в нашем клане. Это было описание техники теневого охотника. Она не просто позволяла стать невидимой – она превращала бойца в саму тень, в движение и тишину.

Наш клан жил просто, но достойно. Земледелие, охота, кузнечное ремесло – этим мы зарабатывали на жизнь. Эти земли, как и многие другие, принадлежали королю, и мы всегда исправно платили налоги. Без задержек и недоразумений. И нам это подходило – в обмен на безопасность и уважение. Тем более что налоги не были обременительными. Все были довольны. Но все изменилось, когда пришла тьма. Старый барон отправился с войском на Восток… и не вернулся.

Его сын, Понто, приехал к моему отцу лично, но не с почетом, не с уважением, а как хозяин, приехавший требовать дань. Только не ту, что положена по закону, а свою, завышенную в десять раз. Мы были не готовы к такому повороту. Отец пытался договориться, объяснял, что так резко собрать требуемое невозможно. Но все слова разбивались о ледяное безразличие Понто. Он дал месяц. За это время мы должны были либо заплатить, либо навсегда покинуть лес. И это он назвал щедростью.

Уже вечером был созван совет старейшин. Мнения разделились: кто‐то предлагал восстать, кто‐то – платить. Но в одном все были едины: это наш лес и мы не позволим выгнать нас, как скот. Слишком многое здесь было связано с нашей историей, с нашими предками. Каждый камень, каждая тропинка хранили память поколений.

На следующее утро мы отправили посла в столицу. При нем были все документы, подтверждающие старые соглашения и обязательства короны перед кланом. Но король даже не удосужился выслушать. Отмахнулся как от назойливой мухи, ссылаясь на «форс-мажор» и на то, что барон действует в рамках закона, ведь земли