Меч света - ГоЛеон

Мудрец приземлился в метре от меня, расправил крылья, выдержал театральную паузу и, будто актер на сцене, стал набирать в грудь воздух.

– Не томи, пернатый, что там? – не выдержал я.

Ворон сделал драматическую паузу, явно смакуя мгновение, потом выдал:

– Ничего хорошего. В трех километрах отсюда я наткнулся на два трупа. Судя по гербам, люди барона Понто. Рядом с ними валялся медведь, огромный как телега. Похоже, он этих двоих задрал, но и сам туда же, добили его… Кто, не знаю, но по следам видно: легко не дался.

Гёте хмыкнул, но промолчал. Я почувствовал, как у меня внутри неприятно екнуло.

– Дальше хуже, – продолжил Мудрец. – Через десять километров еще восемь человек. Один из них тонет, болото уже почти проглотило. Остальные семеро пытаются его вытянуть, шумят знатно, но, честно скажу, шансов мало. Эти места злые. Если болото кого взяло, не отпустит. Я не стал дожидаться финала, решил вернуться, но сомневаюсь, что ему удастся выбраться.

– Медведь плюс болото, – прикинул я, – силы у них на исходе. А можно обойти?

– Не думаю, – покачал головой Мудрец, – тропа там одна. Сойдешь с нее, и, считай, труп.

– А миром разойтись? Мы же не бандиты, не хотим им зла.

– Мы – нет… – Голос ворона стал сухим. – А вот они почти наверняка да.

– А что, если бой принять? – предложил я, но неуверенность в голосе была слышна даже мне.

Гном как ожил, будто ждал этого мгновения:

– Шутишь? Думаешь, троих положил и герой теперь? Те оборванцами были, со ржавыми мечами, да и брони почти не носили. А эти? Матерые вояки, убийцы. Ты их с теми крысами на поляне не сравнивай. Нам с ними бодаться – как в одиночку на крепость идти. Глупо.

– Ладно, понял. Значит, план такой: догоняем, не выдавая себя, держимся на хвосте, пусть дорогу чистят. А как привал устроят, там их и обойдем.

Мудрец молча кивнул, а Гёте ухмыльнулся, будто такой расклад его устраивал куда больше, чем прямое столкновение.

Быстро собрав вещи и затушив костер, мы молча тронулись в путь. Шли быстро, почти бегом, в глубь Тёмного леса. Тропа становилась все у́же, с обеих сторон обступала темнота, и казалось, что она сжимается, что лес дышит, стягивая ветви все ближе. Но нам были хорошо видны следы того самого отряда. Десять тяжеловооруженных бойцов. Мне даже навык следопыта включать не пришлось: примятая трава, поломанные ветки, раздавленные грибы и глубокие вмятины в мягкой земле говорили сами за себя.

Довольно быстро мы добрались до места первой бойни. Сперва я увидел труп бурого. Он лежал на боку, испачканный грязью и собственной кровью. Не сказать, чтобы он был гигантским, но страх вселял знатный. Даже мертвый, он выглядел опасно. Шкура – серая, с вкраплениями бурых пятен, шерсть в клочьях, а пасть раскрыта, будто даже в смерти он хотел кого‐то укусить. Все его тело было изрезано мелкими ранами, и сразу стало ясно: его не взяли грубой силой – его затыкали, методично и хладнокровно, как охотники на аренах. Копья. Именно так – держа на расстоянии, тыча и дожидаясь, пока выдохнется. Я представил нас вместо этих воинов и не знал, что бы мы делали, попадись нам такой зверь.

Я собирался пройти мимо, но что‐то мелькнуло. Заметил, что туша медведя слегка искрится. Едва заметно, только под правильным углом света. Я подошел ближе, дотронулся рукой, и тут же перед глазами побежали строки логов:

МАЛЫЙ БУРЫЙ МЕДВЕДЬ:

• перстень второго шанса – 1 шт.;

• серебряные монеты – 3 шт.;

• мясо – 2 куска;

• малое зелье жизни – 1 шт.

Зелье жизни? Вот это неожиданно. Хотя вполне логично, как и в любой игре.

Убираю все в «Инвентарь» – места пока хватает. Фокусируюсь на кольце. Оно тонкое, серебристое, с едва заметной гравировкой, будто узоры сплетаются в спираль.

В интерфейсе всплывает описание:

ПЕРСТЕНЬ ВТОРОГО ШАНСА

Качество: редкое.

Возможности: позволяет владельцу воскреснуть в 100 метрах от места гибели.

Ограничение: 50 использований.

Ограничение по классам: нет.

Я готов был танцевать от радости. О такой вещи я мог только мечтать! Не думая ни секунды, надел его на палец. Но когда увидел тех двух несчастных, которые не пережили это сражение, радость от приобретения исчезла, будто ее и не было. Горло сжалось, в груди словно что‐то оборвалось, и я едва не выложил все содержимое желудка прямо тут, в грязь, на гниющие листья. Отвернулся, не в силах смотреть на жуткую картину. Их тела… Нет, уже не люди, просто останки – истерзанные, вывернутые, как игрушки после ярости ребенка. Они так и остались лежать, изломанные, как напоминание: «Ты здесь не герой, ты здесь добыча». Лес не прощает ошибок. Лес не щадит.

– Почему их оставили? Почему не похоронили как следует? Это же… – Я не смог договорить.

– Не по-людски? – спокойно, даже буднично, закончил за меня Гёте. – Единственное логическое объяснение – другие хищники. Убитый бурый должен отпугнуть мелочь вроде шакалов. А люди, – кивнул он в сторону тел, – это приманка для тех, кто покрупнее, если бурый был не один. А отряд уйдет дальше, выиграв время. На войне не до сантиментов: когда на кону жизнь отряда и исход операции, меньше всего думаешь о тех, кто уже мертв.

Я молчал. Все было логично, да, но все равно внутри все сжималось. Когда‐то это были живые люди. А теперь – наживка. Пища. Средство выживания других.

– Возможно, в чем‐то ты прав, – проговорил я, глядя куда‐то мимо, в заросли. – Война безжалостна и порой без компромиссов. Но знаешь, Гёте… От того, какими методами ты ее ведешь, от того, на что готов пойти ради победы, зависит, кем ты станешь, когда она закончится. Не говорю о том, что будут думать о тебе другие, ведь победителей не судят. Но важно, какой след она оставит в твоей душе. Важно, не превратишься ли ты в такого же зверя, как те, с кем борешься.

Гном ничего не ответил. Только взгляд у него стал тяжелым, сосредоточенным. Он много видел. И знал.

Мы молча двинулись дальше, по следу отряда барона Понто.

Глава 9

Призрак

Мудрец держался от нас на расстоянии, то и дело срываясь в небо, чтобы при малейшей опасности успеть предупредить. Казалось, он знал, как незаметно растворяться в тенях, – то ли это его природа, то ли опыт.

Через какое‐то время он вернулся, приземлившись почти беззвучно.

– Они разбили лагерь, – тихо проговорил он. – Через два километра есть поляна, со всех сторон окруженная непроходимыми