Меч света - ГоЛеон

– Позволь узнать… – Я посмотрел ему в глаза, в которых плескалась странная глубина. – Кто ты такой и зачем летел за нами?

– Моя раса и имя трудны для понимания человеческим разумом, – ответил ворон завораживающим голосом, в котором слышались отголоски древности. – Поэтому зовите меня просто Мудрец.

Он слегка склонил голову, будто поклонился, и продолжил:

– Сегодня утром, сразу после вашего ухода, король Арташ созвал придворных для обсуждения государственных дел. Среди них был и я. Признаться, многие не верят в положительный исход вашей миссии. Скорее наоборот. Но я, как помощник архивариуса, вызвался вас сопровождать, чтобы лично задокументировать все происходящее и докладывать королю… по мере надобности.

– С чего ты решил, что нам нужна нянька? – Гном резко поднялся. – И тем более лазутчик короля?

Его взгляд стал колючим, рука невольно сжала рукоять топора.

Мудрец не отреагировал, лишь чуть развернул голову, глядя в лицо гному острыми глазами.

– Начнем с того, что меня никто не просил за вами следить, – спокойно произнес он. – И в мыслях не было. Я всего лишь хочу зафиксировать ход событий и обещаю: ни слова без вашего одобрения не долетит до ушей короля. Доклады – только с вашего согласия.

Гёте фыркнул, явно не слишком впечатленный обещаниями.

Я решил сгладить напряжение и хлопнул гнома по плечу:

– Да ладно тебе. Не нападай на птицу, у нас и без того проблем хватает. Его знания могут пригодиться. Плюс разведка с воздуха. Да это же подарок. Очень часто вся операция стои́т на информации, а у нас теперь глаза и уши прямо с неба.

Гном неохотно кивнул, но оружия из рук не выпустил. Ладно, время все расставит по местам.

– Хорошо, Мудрец, – сказал я. – Можешь лететь с нами.

Птица кивнула в ответ и взмыла в воздух. Мы с Гёте тоже тронулись в путь. Отряд обретал форму, нас уже трое.

Дорога шла сквозь лес, иногда выныривая на проселочные тропы. У гнома, как я уже понял, всегда наготове была какая‐нибудь байка, и он начал рассказывать о былых походах, победах и друзьях, которые теперь остались лишь в памяти. О том, как хорошо жилось до прихода тьмы: простые времена, чистое небо, песни у костров и звон молота в кузне. Говорил так ярко, с таким жаром, что мне невольно казалось, что где‐то он все‐таки приукрашивает. Или… просто хочет поверить, что было именно так.

– Слушай, Мудрец, – начал я, когда дорога выдалась чуть ровнее. – А ты обо мне и о пророчестве что‐нибудь знаешь?

Птица взмахнула крылом и опустилась чуть ближе, почти на уровень моих глаз.

– Кое-что знаю, конечно. – Его голос, как всегда, звучал сдержанно и ровно. – Что конкретно тебя интересует?

– Ну, например, почему вообще я? В смысле, Странник. Неужели у вас тут своих достойных людей не хватает? Или дело в интерфейсе? Он ведь только у меня, верно? Имею в виду уровни, рост, навыки и активируемые способности…

Мудрец сел мне на плечо и склонил голову набок. Его глаза сверкнули хитрым светом.

– Попробую объяснить, – начал он, – но ты должен понимать: это лишь мои догадки. Возможно, где‐то я ошибаюсь.

Я кивнул.

– Почему ты, Странник? – акцентировал он последнее слово, как бы подчеркивая, что слово «иномирец» ему не по душе. – Все просто. Жители этого мира мыслят… плоско. По шаблону. И появился враг, который разрушает шаблоны. Против такой силы нельзя бороться старыми методами. Нужен кто‐то со свежим взглядом, кто не застрял в местных устоях. Кто‐то, у кого мир в голове построен по другим законам.

Он сделал паузу и, глядя вперед, добавил:

– Что касается твоего интерфейса… Если я правильно понимаю, это твой канал взаимодействия с мирозданием. Не данность, а инструмент. Опасно дать человеку силу напрямую. Представь, если бы тебя наделили способностью летать, а ты бы боялся высоты. Или сделали бы из тебя идеального воина, а ты падал бы в обморок при виде крови. – Он пристально на меня взглянул: – Сила должна быть твоей. Ты сам выбираешь, куда вложиться, какие навыки развивать, что тебе важно. Чтобы ты сам дошел до предела, а не получил все сразу и под этим не сломался.

– А что потом? – спросил я. – Допустим, я справился: победил тьму, освободил ваш мир. Что дальше? Меня домой вернут?

Мудрец впервые в голос вздохнул. Звук был странный – будто ветер прошелестел по старым страницам.

– Сложный вопрос. Никто не знает наверняка. Все зависит от тебя… от твоих решений. Не думаю, что все ограничится этим миром. У тебя, друг мой, не самая легкая судьба. Возможно, от твоих выборов будут зависеть целые миры. А может, и сама ткань реальности.

Я посмотрел на ворона, потом на гнома, который просто молча шел рядом. Он слушал, но не вмешивался. Видимо, в его жизни вопросов без ответов было уже слишком много, чтобы задавать новые. А у меня их становилось только больше.

– Но ведь я всего лишь человек, – задумчиво произнес я, глядя под ноги. – Со своими тараканами, страхами, слабостями. Что будет, если я, опьяненный властью, сойду с правильного пути? Кто меня тогда остановит?

Ворон, ни на секунду не задумавшись, ответил:

– Возможно, другой странник.

Он будто поставил точку. Или многоточие?

Мы шли молча. Каждый думал о своем. Я же пытался переварить услышанное. И чем глубже вникал, тем больше в голове рождалось странных мыслей. Получается, тьма, что пытается поглотить этот мир, тоже когда‐то была кем‐то. Может быть, человеком. А может, существом из другого мира, другим странником, что оступился. Кто знает? Мысль об этом резанула по нервам, но я не отмахнулся. Нет, я цеплялся за нее. Возможно, подсознательно я искал в ней предостережение… или оправдание.

Открытие многих миров, древа мироздания… Все это способно опустошить человека. Не каждый может принять, что мы не единственные, что где‐то там, за гранью, существуют иные формы жизни, иные цивилизации, возможно, иные «мы». Многие прячутся в своей скорлупе, довольствуясь диваном у телевизора, иллюзией безопасности и уютной ложью.

А я всегда чувствовал, что мир больше. Гораздо больше. Меня тянуло к мысли, что есть нечто за гранью, за пределом обыденного. И теперь, когда мне разорвали эту завесу, выдернули из инфовакуума, я не почувствовал страха. Только… благодарность. Не потому, что я стал умнее, нет. Просто… границы исчезли. С самого детства нас учат, что мы лишь винтики. Маленькие шестеренки в огромной машине по имени Жизнь. Нас сковывают правилами, нормами, понятиями, привычками. Запирают в тесных коробках.

А что, если все не так? Что, если каждый из нас – это мир? Целый. Особенный. И