Кем бы я была, если бы не была собой - Рита Буллвинкел

съесть и других, и себя. Она прочла, что японец и в самом деле кого-то съел: он выстрелил в затылок молодой француженке и положил ее тело в холодильник. Психиатр, который и написал эту статью, приложил к ней несколько стенограмм своих разговоров с японцем. Самую интересную часть Эйнсли прочитала вслух:

В: Зависит ли ваше желание съесть человека от его пола?

О: Да. Мне всегда хотелось съесть только женщин.

В: Когда вы впервые почувствовали желание съесть женщину?

О: Когда я учился в первом классе. Мне захотелось съесть девочку. Ее звали Юи. У нее были длинные прямые волосы, которые ее мама всегда подвязывала фиолетовым бантом. Однажды я забыл пенал, и она поделилась со мной ручкой. Наши руки тогда соприкоснулись, и я почувствовал, что хочу ее съесть.

В: Вам хотелось заняться с Юи сексом?

О: Думаю, я не знал, что такое секс. Я учился в первом классе.

В: А сейчас, когда вам хочется съесть женщину, вам хочется заняться с ней сексом?

О: Да.

В: Вам хотелось заняться сексом с француженкой, которую вы застрелили?

О: Да.

В: Перед выстрелом вы ее изнасиловали?

О: Нет.

В: А после выстрела вы ее изнасиловали?

О: Нет.

В: Почему?

О: Потому что мне слишком сильно хотелось ее съесть. Я был слишком занят и взволнован. Я отрезал кусочек от ее ягодицы и положил себе в рот.

– Не думаю, что этому японцу хочется съесть себя, – сказала Эйнсли.

– Да, – согласилась Мэри. – Думаю, ему хочется есть только других.

Эйнсли и Мэри продолжили обсуждать книги по психологии, а полуденное солнце постепенно клонилось к закату, намекая на приближение вечера. Мимо их скамейки прогуливались другие жители города, в основном молодые матери, сиделки и пенсионеры.

– Они смотрят на нас, – сказала Мэри.

– Кто? – спросила Эйнсли. – Те старушки?

– Да, – сказала Мэри. – На нас постоянно кто-то смотрит.

– Но и мы постоянно смотрим на других, – сказала Эйнсли. – Люди есть практически везде, все смотрят на всех.

– Но не все смотрят одинаково, – сказала Мэри. – Те старушки смотрят на нас не так, как смотрели парни из машины. И на тебя я смотрю не так, как смотрели на меня те парни.

– Ну, взгляд парней из машины означает жестокость, вернее, он подразумевает жестокость, – сказала Эйнсли. – Они могли бы даже ничего не говорить, их намерения все равно были ясны.

– А как смотрю на тебя я? – спросила Мэри. – Что содержится в моем взгляде?

– Вопросы, – сказала Эйнсли. – И это главное отличие. У тех парней из машины не было к нам никаких вопросов, потому что они заранее решили, что нам нечего предложить, кроме тел, к которым не было вопросов, ведь их и так было видно.

В час дня Мэри и Эйнсли зашли в гастроном и заказали сэндвичи. Дождавшись их у прилавка, они поблагодарили продавца, забрали свои сэндвичи, завернутые в белую бумагу для мясных продуктов, и вернулись в парк. После еды Мэри и Эйнсли обсуждали летающих по парку птиц и решили, что в следующий раз непременно отыщут книги о птицах, которые живут в лесу рядом с их домами.

Последние несколько недель лета пролетели быстро. Мэри и Эйнсли еще многое планировали сделать до начала учебы. Мэри подслушала, что где-то посреди леса есть место для купания, и девочки собирались его найти. А Эйнсли хотела непременно совершить несколько походов. Обе хотели купить печатный станок, который можно было бы использовать для творческих проектов. К концу лета место для купания они найти успели, а вот печатный станок – нет. В понедельник на День труда весь город отдыхал, а уже во вторник, третьего сентября, началась школа. Расписания Мэри и Эйнсли выглядели одинаково, за исключением урока физкультуры:

Мэри Эйнсли

1. Всемирная история 1. Всемирная история

2. Естествознание (углуб.) 2. Естествознание (углуб.)

3. Испанский язык III 3. Испанский язык III

4. Алгебра I 4. Алгебра I

5. Самостоятельная работа 5. Физкультура

6. Английский язык 6. Английский язык (углуб.) (углуб.)

С понедельника по четверг после учебы у Мэри была часовая тренировка по футболу. Она боялась, что Эйнсли рассердится, ведь они не смогут ходить домой вместе. С другой стороны, Эйнсли сама выбрала физкультуру.

– Почему тебе нравится футбол? – спросила Эйнсли.

– Потому что он помогает почувствовать, какое сильное у меня тело, – сказала Мэри. – Мне нравится, как напрягаются мышцы ног и как мяч стучит по кроссовкам. В этом есть жестокость. Я чувствую жестокость, на которую способно мое тело.

– Тебе никогда не хотелось сделать кому-то больно? – спросила Эйнсли.

– Постоянно, – сказала Мэри. – А тебе?

В первый день занятий ничего особенного не произошло. Девочки встречали знакомых и незнакомых людей. Школа была большим и уродливым бетонным блоком, который, как обнаружила Мэри, был спроектирован архитектором, строившим тюрьмы. На окнах стояли решетки. Эйнсли пошутила, что стены одного из кабинетов их школы точно должны быть мягкими.

На всемирной истории мистер Рейнхарт сразу сообщил, что его урок будет посвящен по большей части умершим людям из далеких земель.

– Что значит “далекие земли”? – спросила Эйнсли на перемене.

– Думаю, он имеет в виду давно мертвые цивилизации, которые в силу прошедшего времени уже не могут нам угрожать, – сказала Мэри.

– А-а, понятно.

Позже на этой неделе учительница английского миссис Тулли задала прочитать роман о девушке, отец которой хотел найти ей жениха, а она этого не хотела, пока не заметила, что один из ее поклонников не так уж и плох. Мэри и Эйнсли роман не понравился: они решили, что главная героиня слишком флегматична и совершенно нелогична.

– Разговоры в этой книге не имеют никакого смысла, – сказала Эйнсли. – Они просто перекидываются фразами, будто в теннис играют.

– Я никогда не играла в теннис, – сказала Мэри.

– Я тоже. Но я видела, как в него играют, и видела людей, которые точно так же перекидываются фразами, – сказала Эйнсли.

– Но если разговор похож на теннис, это значит, что он должен быть непрерывным и оба участника должны перекидываться одной и той же идеей. А в книге все было иначе, – сказала Мэри. – В книге персонажи просто бросаются мячами в других, но никогда не получают их в ответ.

– Ты права, – сказала Эйнсли. – Наверное, разговоры в этой книге можно сравнить с неудачными теннисными партиями.

– Хочешь, как-нибудь поиграем в теннис? – спросила Мэри. – Мы могли бы научиться вместе. Рядом с общественным бассейном есть корт.

– Что-то не хочется, – ответила Эйнсли. – Мысль о дополнительной конечности по типу ракетки меня не радует, это сложно.

– Понимаю, – сказала Мэри. – Думаю, это одна из причин, почему мне нравится футбол: достичь успеха можно