Кем бы я была, если бы не была собой - Рита Буллвинкел

class="p1">– Позволь объяснить тебе кое-что, – сказал мистер Флавин. – Ты сейчас в таком возрасте, когда еще не вполне осознаешь, какой привлекательной стала для мужчин. Мужчины хотят заняться с тобой сексом. И твой наряд побуждает твоих одноклассников хотеть заняться с тобой сексом, думать о сексе с тобой, а не об учебе.

Закончив свою речь, директор Флавин открыл дверь кабинета и отпустил Мэри на следующий урок – алгебру. К счастью, весь урок им нужно было решать задачи вместе с напарником, поэтому Мэри и Эйнсли смогли беспрепятственно поговорить и поделиться друг с другом подробностями того, что с ними произошло после их разделения.

– Как думаешь, директор Флавин хочет съесть себя или других? – спросила Эйнсли.

– Конечно, других, – сказала Мэри. – В основном меня.

– Это ужасно, – сказала Эйнсли. – У него пасть, как у сома. Не хотела бы, чтобы моя нога попала ему в рот.

– Я тоже, – сказала Мэри.

– А сеньора Макдональд? – спросила Эйнсли. – Она хочет съесть себя или других?

– Думаю, она хочет съесть себя: в том смысле, что себя она ненавидит и ищет тех, на ком могла бы выместить свою ненависть. А может, она просто не особо умна и стала отражением желаний директора Флавина. Вдруг он как-то ее контролирует и заставляет действовать в своих интересах?

– Думаешь, сеньору Макдональд контролирует директор Флавин? Или, может, что-то другое? – спросила Эйнсли.

– Точно! – сказала Мэри. – Мы ведь не знаем, кто контролирует самого директора Флавина! Ему точно не хватит мозгов контролировать себя самому. Он не может существовать в одиночку. Думаю, мой отец тоже существует где-то рядом с ним.

– Думаю, и мой отец тоже.

Мэри и Эйнсли сдали свои задания мистеру Локни, а затем вышли из класса и отправились на обед. Они спустились в центральный двор на небольшую лужайку. Вокруг возвышались стены школы, практически полностью заслоняя собой свет. Они положили на траву куртки и, скрестив ноги, сели напротив друг друга.

– Я как-то читала одну историю, – сказала Эйнсли. – Похожую на ту, что произошла с тобой на уроке сеньоры Макдональд, только гораздо более откровенную. Ты читала историю Дафны? Женщины, за которой гнался Аполлон и которая потом превратилась в дерево.

– Конечно, – сказала Мэри. – Мы ведь вместе читали древнегреческие мифы у меня дома.

– Точно, – сказала Эйнсли. – Так вот, история, которую я читала, похожа на историю Дафны, только лучше, потому что в ней раскрываются мысли женщины и то, как именно она спасается от преследователей. Женщину зовут Норея, и живет она в Египте. За ней гонится царь, однако некоторые считают его самим дьяволом. Царь и его друзья-дьяволы бегут за Нореей и кричат: “Норея, мы тебя изнасилуем!” А когда они ее настигают и уже собираются изнасиловать, она вдруг побеждает: она переносит свой дух в дерево и смотрит, как преследователи насилуют ее тело, считая, что она внутри. Она смеется над ними, ведь ее настоящим телом стало дерево.

– Похоже, ее просто убили, – сказала Мэри, – и изнасиловали труп. Не думаю, что она победила. Смерть нельзя назвать победой.

Обед закончился и девочки разошлись по своим урокам: час самостоятельной работы и физкультура. После последнего урока, английского с миссис Тулли, Эйнсли пошла домой, а Мэри – на тренировку по футболу.

Мэри в футбольной форме сидела на горячей алюминиевой скамейке с остальными девочками, ожидая начала тренировки. На ней были тонкие спортивные шорты и футболка с названием колледжа ее отца. Мэри надела щитки, длинные носки с черными полосами сверху и бутсы. Они пахли потом и грязью, потому что летом Мэри нарезала в них круги по полю. Она хотела подготовиться к университетским просмотрам и обкатать кроссовки. Мэри нравилось бегать в одиночестве, и сейчас она испытывала ту же эйфорию, разминаясь перед тренировкой, по очереди огибая ворота. Когда все спортсменки собрались, команда выполнила несколько совместных упражнений, в основном эстафет: в завершение интервала им нужно было коснуться руками травы. В перерывах между забегами они упражнялись с мячом: подбрасывали его коленями, перекидывая взад-вперед, контролировали его ногами и по очереди отбивали головой. Мэри отбила мяч три раза, четыре, а затем и все двадцать. Голова слегка закружилась, зрение затуманилось. Еще раз, сказала себе Мэри и отправила мяч лететь по дуге. Темно-каштановые локоны подпрыгивали вверх-вниз. Мэри отвела назад руки и выпятила грудь, чтобы принять обратный бросок. Она чувствовала, как густеет кровь, а руки и ноги становятся сильнее. Вот как ощущается превращение в дерево, подумала Мэри. Когда используешь тело так усердно, что покидаешь его. Мэри подумала, что, если рассказать об этом ощущении Эйнсли, та тоже захочет начать бегать.

Вернувшись домой, Эйнсли сидела одна на диване и читала. Сестра Эйнсли была на шесть лет старше нее, поэтому жила отдельно. Мама смотрела телевизор, это было ее основным занятием. Папа Эйнсли был пожарным и появлялся дома не очень часто, поэтому сейчас они остались с мамой вдвоем. По телевизору показывали программу о девочках из евангельских семей, которых после изнасилования заставили сохранить беременность. На экране стайка девочек, по возрасту похожих на Эйнсли, бегали вокруг телевизора и кричали на своих матерей. Их животы медленно округлялись, становясь будто пластиковыми, и к концу серии девочки стали похожи на раздувшиеся трупы, которые вот-вот взорвутся. Эйнсли представила, как сеньора Макдональд касается живота Мэри, и тот начинает расти, раздуваться за считаные секунды, и когда Мэри доходит до двери, она уже почти рожает. Передача закончилась поздним вечером. Дом был погружен во тьму, только экран телевизора горел синим. Мама Эйнсли спала, откинувшись на спинку дивана, из ее рта непрерывно вырывался горячий воздух. А белый той-пудель по кличке Руфус вылизывал ее руку. На мокрой коже образовалось розовое пятнышко. Эйнсли выключила телевизор, накрыла маму и Руфуса одеялом и отправилась спать.

Ночью Эйнсли приснился летний лагерь. Восьмилетняя Эйнсли была одета в форму. В лагере были одни девочки: они плели шнурки и изучали сов и совиные погадки. Эйнсли разбирала пинцетом совиный помет, вытаскивала змеиные кости, крысиную шерсть и нечто, похожее на ядовитый клык. Затем ей приснился поход с отрядом, их было около тридцати человек. Они шли в гору. Командовала отрядом студентка. У нее было загорелое лицо, кривые зубы и черные волосы под мышками. Поднимаясь в гору, они несколько раз пересекали извилистую автомобильную дорогу. Каждый раз, когда отряд выходил на асфальт, всем нужно было посмотреть налево, а затем направо. Первые пару дорог они пересекли спокойно, машин не было. Но когда отряд дошел до перекрестка, командир заметила машину. Она остановилась, повернулась к стайке девочек с прилипшими к вспотевшим шеям красными банданами, подняла