Кем бы я была, если бы не была собой - Рита Буллвинкел

– Мне не нравится футбол, – сказала Эйнсли.

– Я знаю.

В тот вечер, когда Мэри вернулась домой, ей поручили присмотреть за младшим братом, пока мама была на кухне. За братом Мэри было легко присматривать: он был пристегнут к своего рода ходункам с подносом, встроенными ремешками для подгузников, которые помогали ему стоять, и колесиками, которые позволяли брату ездить по гостиной, просто перебирая ногами. Над головой у него была закреплена конструкция в форме мультяшной радуги. С нее свисали разные игрушки, с которыми младший брат Мэри иногда играл, словно котенок. Он поднял голову, увидел игрушечное солнце и попытался его ударить, слегка подтолкнув ходунки вперед и упершись ими в край ковра. Дотянуться до игрушки не получилось: он был слишком мал. Брат Мэри нахмурился и открыл беззубый рот, собираясь закричать. На несколько мгновений он застыл в таком положении, будто чтобы подготовиться к истерике. Мэри подумала, что это, должно быть, одно из самых страшных зрелищ, которые она видела в жизни. Раздался крик, полетели слюни. Из кухни вышла мама.

– Мэри, что с ним случилось? – спросила мама.

– Не смог дотянуться до игрушки, – сказала Мэри. – Он слишком маленький.

– Так что же ты ему не помогла? – в ярости спросила мама, наклонилась и опустила игрушечное солнце пониже, брат Мэри тут же схватил его и засунул в рот.

– Он думает, что это еда, – сказала Мэри.

– Нет, – ответила мама. – Он просто так играет.

– Пытаясь съесть? – спросила Мэри.

– Да.

На следующий день Мэри и Эйнсли встретились перед школой, чтобы почитать и обсудить младшего брата Мэри. Они сели на скамейку для пикника на центральной площади, и Эйнсли начала читать вслух книгу по психологии, где говорилось, что противоположности притягиваются.

– Не думаю, что противоположности притягиваются, – сказала Мэри. – Мой брат – моя полная противоположность, и меня он совершенно не притягивает. Только отталкивает. Я могу говорить, а он – нет. Ему нужны родители, а родителям нужна я. Что может быть более противоположным и отталкивающим?

– И правда, похоже на ложное утверждение, – сказала Эйнсли. – Или, по крайней мере, условное. Ты права, противоположности не притягиваются, даже с научной точки зрения. Например, алмазы не магнитятся к углю. Но автор, как мне кажется, говорит не об этом: если у двух людей есть некая общая база – например, они оба достаточно умны и умеют говорить, – то есть вероятность, что вас будет притягивать именно то, чем вы отличаетесь.

– Но все чем-то отличаются, – сказала Мэри. – Если кто-то ничем не отличается от тебя, значит, он – это ты, а никто, кроме тебя, не может быть тобой.

– Вспомни Беляночку и Розочку, – сказала Эйнсли. – Именно из-за своей противоположности они так хорошо друг друга дополняют, и именно этим интересны для повествования. Их полная противоположность захватывает читателя.

– Они не такие уж и разные, – сказала Мэри. – Их главное отличие – цвет волос. Они сестры и обе превращаются в розы. И по сути, они всю историю говорят одно и то же, например: “О! Мистер Медведь, какой вы страшный, но с вами так весело играть! Почему вы умеете говорить? Берегитесь гнома!” А потом глупая Розочка додумывается выйти замуж за медведя, когда тот принимает человеческий облик, но кажется, и Беляночка не против сделать то же самое. Точь-в-точь как в той книге, что мы читали для миссис Тулли! Только сказка все же интереснее, ведь в ней девочки превращаются в растения.

– Разве это интересно? – спросила Эйнсли. – Беляночка, по сути, предает Розочку, забрав себе более могущественного жениха, принца. Они, конечно, превращаются в растения, но если это растение – роза, то это довольно скучно.

– Ты права, – сказала Мэри. – Вот если бы они превращались в тыквы или в салат-латук. Я люблю тыквы. Думаю, я бы хотела быть тыквой.

– Давай больше не будем называть друг друга Беляночкой и Розочкой, – сказала Эйнсли. – После прочтения той книги для миссис Тулли они больше не кажутся мне достойными подражания. Будем перевоплощаться в кого-то получше.

После этого Мэри и Эйнсли пошли на испанский. Их учительница, сеньора Макдональд, попросила Эйнсли сесть, а Мэри – выйти к доске. Учительница была одета в кожаную юбку до колен и серую водолазку без рукавов. Сеньора Макдональд – женщина с вьющимися морковными волосами и ярко-красными губами – обычно говорила по-испански, но в тот день перешла на английский.

– Мэри, пожалуйста, встань лицом к одноклассникам, – сказала сеньора Макдональд.

Мэри встала лицом к одноклассникам. Мэри сняла рюкзак и положила его на пол. Весь класс смотрел на Мэри.

– Подними руки над головой, Мэри, – сказала сеньора Макдональд.

Мэри подняла руки над головой, затем посмотрела на сеньору Макдональд, а сеньора Макдональд посмотрела в ответ. Затем она подняла палец и указала на три дюйма оголившегося живота Мэри над линией брюк.

– Живот, – сказала сеньора Макдональд. – Вопиющее нарушение дресс-кода. Джинсы с низкой посадкой и обтягивающие рубашки препятствуют учебному процессу. Мэри, твоя задача – учиться вместе с остальными, а не отвлекать их. Можешь опустить руки. Пожалуйста, возьми свои вещи и отправляйся к директору. Я отмечу, что ты отсутствовала на занятии по неуважительной причине.

Мэри взяла рюкзак и пошла в кабинет директора. Эйнсли покраснела и решила, что сейчас прямо перед всеми встанет и выйдет за дверь вместе с Мэри, но та уже исчезла, а сеньора Макдональд перешла на испанский и продолжила урок. Больше никто ничего не сказал, и нужный момент был упущен, поэтому Эйнсли осталась на своем месте и задумалась, чтобы, когда они встретятся с Мэри после урока, у нее уже был готовый план действий.

Кроме Мэри, в кабинете директора никого не оказалось. Она села, сложила руки на коленях и стала ждать мистера Флавина, прокручивая в голове произошедшее. Она представила, как сидит в директорском кресле. Затем представила, как стоит на уроке испанского перед всем классом, демонстрируя голый живот. Она почувствовала, как палец сеньоры Макдональд с острым накрашенным ногтем упирается ей в кожу прямо над тазовой костью и как весь класс смотрит на этот палец, будто сеньора Макдональд вот-вот пронзит Мэри насквозь и поднимет в воздух – на всеобщее обозрение. Вошел директор Флавин.

– Здравствуй, Мэри, – сказал мистер Флавин. – Как ты?

– Не очень, – сказала Мэри.

– Почему же? – спросил мистер Флавин.

– Полагаю, вы знаете, почему я здесь, так что сами лучше ответьте на этот вопрос, – сказала Мэри.

– Что за тон! – сказал мистер Флавин. – Под стать наряду! Думаю, ты еще не раз вляпаешься в неприятности в этой школе.

– Не понимаю, что не так с моим тоном, – сказала Мэри.