Кем бы я была, если бы не была собой - Рита Буллвинкел

выставочном зале и правда было что-то лунное и дворцовое. Это был целый мир, совершенно непохожий на тот, к которому я привыкла. Здесь богатейшие люди планеты вели себя так, будто их образ жизни не представлял собой ничего примечательного. Казалось, даже мебель, из которой состояли причудливые комнаты, свободно парит в пространстве, лишенном всякой гравитации, пространстве, отражающем собой жизнь в доме, где нет ни единой живой души. В каждом дюйме пространства сквозила роскошь, здесь все было лучшим – созданным лучшими дизайнерами и мастерами из Италии из лучших материалов; этот шоурум был венцом человеческого творения. В нем хранилось лучшее, что только можно купить за деньги, включая и меня. Было приятно находиться в окружении таких прекрасных вещей.

Итак, первое время я не возражала против того, чтобы меня считали частью интерьера: мне было приятно, что я кажусь подходящей компанией таким прекрасным вещам, ведь до шоурума я была лишь призраком, существующим в душном ночном подвале, который складывал вещи и мечтал придумать, как оттуда выбраться.

Ответ от мистера Малкольма Дэнверса я получила спустя месяц. Он пришел по почте, в конверте снова лежала фотокопия письма, отпечатанного на машинке, только на этот раз внутри еще лежали архитектурные планы, а адресовано письмо было мне – Урсуле Г. Это меня, конечно, очень встревожило: я боялась, что письмо мог увидеть кто-то из моих коллег. Там было написано:

Дорогая Урсула,

мою благодарность невозможно выразить словами. Кожа, что вы прислали, идеально подойдет для низкого современного диванчика, который я хочу поставить в гостиной, а несколько образцов тканей я использовал для кресел по всему дому. В частности, из темно-серого льна будет выполнена обивка для кресла, дизайн которого я позаимствовал из статьи журнала “Архитектурал дайджест” об итальянских новаторах. Как можно увидеть из прилагаемых чертежей, ваш фирменный низкий диван идеально впишется в левый угол гостиной. Я вырезал его фотографию из каталога, что вы отправили, и прикрепил скотчем к стене у кровати вместе с образцами ткани и кожи, чтобы перед сном смотреть на них и воображать свой прекрасный дом с вашей прекрасной мебелью. Даже не представляю, как могу отблагодарить вас за великолепную мебель, что вы подарили моему воображению. Надеюсь, когда-нибудь я смогу закончить строительство дома и пригласить вас в гости, чтобы вы смогли своими глазами лицезреть замечательную работу, которую я проделал с вашей любезной помощью. Может, я смогу хотя бы вообразить нашу встречу, даже если за пределами этой черной коробки она никогда не случится? Если вы не против, пришлите свое фото, тогда я мог бы представить вас в своем прекрасном доме: как вы сидите в изящном кресле, а я подаю вам чай и, может даже, свежее печенье.

Искренне ваш,

мистер Малкольм Дэнверс

Кажется, разглядывая присланные чертежи, я слегка тряслась. Пот лился рекой. Чертежи выглядели очень профессионально. Ни за что бы не догадалась, что их сделал дилетант, а уж тем более – заключенный. В гостиной и правда был изображен наш фирменный диванчик, а в комнате с надписью “кабинет” с особой тщательностью нарисовали темно-серое льняное кресло – оно было не больше головки ластика. Были там и другие зарисовки мебели: ее он, должно быть, увидел у других компаний, сотрудников которых убедил с ним переписываться. Мне стало немного легче от осознания, что я не единственная помогаю ему строить дом мечты. Однако вместе с тем я почувствовала укол ревности. Ведь я-то вообразила, что стала его единственным спасителем, благодаря которому его мечта продолжает жить. На самом деле меня с самого начала захватила мысль о том, что человек, живущий во тьме, может построить для себя целый новый мир. Это романтично. И очень по-человечески. Дом, которого в настоящей жизни никогда не будет. Дом, в который можно отправиться, только закрыв глаза.

Хотя Дэнверс, похоже, был убежден, что ему удастся выбраться из тюрьмы и воплотить мечту в реальность. Тогда я задумалась о том, что, может быть, помогаю ему строить убежище – место, где он сможет скрываться после освобождения. Меня расстроила мысль о том, что этот человек, за свои преступления, возможно, заслуживающий смерти, хочет видеть меня в своем воображаемом доме.

День выдался напряженным, поэтому я положила письмо и чертежи в сумочку и принялась за документы. К вечеру я уже почти успокоилась. После работы я отправилась на давно запланированный ужин с тремя друзьями: мы часто встречались на вернисажах, но в тот вечер прием проходил в квартире у одной из них. По дороге я прихватила бутылку вина. Я не собиралась рассказывать о мистере Малкольме Дэнверсе, но после трех бокалов история сама вырвалась наружу. Мари, хозяйка квартиры, спросила, как прошел мой день, вот тогда-то я и рассказала о письме. Остальные тоже захотели послушать. Сюзанна, лучшая подруга Мари, сказала, что ей Дэнверса очень жалко, ведь наша тюремная система ужасна, просто варварство. Мари спросила, знаю ли я, за что сидит мистер Дэнверс. Я призналась, что не хочу этого знать. Тебе стоит поискать информацию о Дэнверсе, сказала Мари, особенно теперь, ведь он попросил твое фото. Разве не лучше знать наверняка, прежде чем отвечать на письмо? Никто из них не знал о моем тайном убеждении, что некоторые люди заслуживают смерти. Они хотели разузнать подробности о Дэнверсе прямо там, но я упросила их этого не делать. Нет, пожалуйста, я не хочу знать, – попросила я.

В попытке их отвлечь я вытащила из сумки чертежи Дэнверса и показала наш фирменный низкий диван и льняное кресло. Они начали охать и ахать. Стивен, парень Мари, очень внимательно осмотрел чертежи. Я совсем забыла, что он архитектор. Стивен сказал: Это стеклянный дом, разграничения сбоку означают, что панели должны быть из стекла, а не из дерева. Все логично, ответила я. Дэнверс писал, что хочет, чтобы в дом проникало как можно больше света. Думаю, мне бы тоже этого хотелось, будь я заперта в камере. Всем присутствующим стремление Малкольма Дэнверса к красоте, дому и свету показалось очень поэтичным, а Сюзанна и вовсе чуть не расплакалась.

Это меня слегка разозлило. Казалось, никому не было дела до того, что Дэнверс хотел получить мою фотографию, хотел, чтобы я составила ему компанию за чашкой чая в стеклянном доме посреди леса. Тогда мне пришло в голову, что в компании друзей я тоже лишь предмет мебели. Может, они общаются со мной только потому, что я выгляжу авангардно? Полагаю, именно в тот вечер я впервые задумалась, насколько одинока моя жизнь. И если я действительно живу одинокой жизнью,