Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

сегодня у тебя на родине набирали. Точно не помню весь состав. Пара немцев была. Австрийцы. Поляки. Словаки. Черногорец и сербы. И чехи были. Точно, были. Так что, парень, за мужество разрешаю нарушить традицию. После ужина можешь сходить в карантинную зону для «молодых». Старшему скажешь, что я разрешил тебе пообщаться с земляками… И погода паршивая. Слякоть и дождь.

Скуластое лицо капрала расплылось в благодарной улыбке.

– Сэр, спасибо, сэр.

Закончив лирическое отступление после показательного шоу, Станислав вернулся к профессору.

– Прошу прощения за задержку, профессор. В отличие от остальных, боевой состав базы не имеет возможности регулярных увольнительных домой. Они летают в отпуска один раз в год, поэтому с жадностью ловят каждую весточку с родины. Я много раз бывал в их положении. Однако, мы отвлеклись.

И вновь командор одарил австрийца-ученого пронзающим взглядом.

– Скажите, гер Штраус, вы – ведущий специалист в мире в своей области?

Сконфуженный ученый муж запыхтел и покрылся испариной.

– Я бы так заявлять не рискнул, – наконец ответил он.

Родимов развернулся на каблуках и поднял вверх вытянутый палец.

– Вот теперь постараюсь объяснить и вам кое-что… Видите ли, док! На планете в данный момент хоть и поубавилось населения, все еще живут более двадцати шести миллиардов душ. Из них сотен пять «ботаников» вроде вас, думаю, отыщется. Так?

Как бы обидно, как ни цинично прозвучали эти слова, но профессор вынужден был признать их состоятельность. А Родимов продолжил:

– Вот! То есть потеряй мы вас, у Проекта есть еще достаточно шансов на успех предприятия. Так? – снова Штраус кивнул. – А потеря любой из девушек, за вами присланных, неоценима. Почему? Да потому что они уникальны. Миллионы людей просеивались натурально сквозь сито, чтобы найти кандидатов, достойных войти в проект «Черных Ведьм». Их было одиннадцать. Всего. То есть двенадцать. Осталось трое. И вся эта база на шестьдесят процентов использует ресурсы, добытые с помощью троих девушек. Троих! Ты понимаешь это, «бухарский мудрец»? Не знаю я, какая будет польза всем нам от вас, и будет ли она вообще, но вы уже даже дышите с подачи тех, на кого жалуетесь. Ну простите уж, а ваши дочь и жена… сами понимаете.

После таких слов супруга Штрауса чуть не захлебнулась собственной желчью. Пятнадцатилетняя дочь помалкивала, опасливо сжавшись в сторонке. Сам же ученый тоже молчал.

– Хочу, чтобы вы знали: я лично против вас и вашей семьи ни в коем случае ничего не имею. Вы умный человек, док. Образованный. Должны же вы понимать банально простые истины. Раз вы заинтересовали «комиссаров» и сервов, значит… что? Для нас вы опасны, вот что, ну, если не с нами. А это в свою очередь означает, что мы не можем позволить вам оставаться во власти чужих. Они не будут спрашивать вашего желания работать на них. Они вас заставят. Нет, не чипом, я знаю, творческая мысль под принуждением не работает. Вы им нужны таким, какой вы есть в своем естестве. А вот приставить бластер к виску вашей дочери, например, они могут. И вы будете ишачить на них как раб. И, возможно, ваша работа нанесет непоправимый вред нам. Запросто же? Вы же со мной согласны? И мы должны так рисковать? Нет, разумеется. Игра в одни ворота. Если вы не желаете уходить с нами, вас ожидает резонный итог – смерть. Логично?

Проглотив противный комок, Штраус кивнул.

– Хорошо, что мы понимаем друг друга… Если вы хотите пойти с нами, но объективно не слишком мобильны, до определенного предела девушки, за вами посланные, будут мириться с вашей немощью. И, возможно, даже вам помогать. Особенно, если будут видеть ваше усердие и чувствовать ваше стремление, но не нытье, ссылки на возраст и лозунги с требованиями уважения! – при этом Станислав пристально посмотрел в глаза вспотевшему профессору. – Однако, даже в этом случае, как только из-за ваших проблем и медлительности возникает угроза того, что враг бросит подкрепления в погоню, или прилетят перехватчики к месту эвакуации, чтобы отрезать пути к отступлению, вы становитесь обузой. То есть? То есть возвращаемся к первому варианту. Вы должны умереть, чтобы не достаться врагу. Потерять кого-то из девушек мы не можем. Каждая из них, как я и сказал, многократно дороже вас и вашей семьи. Это горькая правда, но это правда, профессор. И в такую правду нас загнала война. Уж, простите. А потому вам здорово повезло, вас только слегка попинали. Вы живы и тут. И ваша семья тоже. Вам не жаловаться нужно. Вам надо «спасибо» девчонкам сказать за то, что тащили вас до последнего.

Подавленный и почти бесчувственный доктор Генрих Штраус, собственно, как и все члены его небольшого семейства, после красочного доклада Родимова стояли бледные и безмолвные. Виновато, украдкой поглядывали вокруг, словно опасались чего-то. Или кого-то. А последняя, заключительная фраза нового командора окончательно добила их.

– Кстати, отчета об операции не читали? А! Ну да! Кто же вам его даст? Едва вы взлетели, место вашей эвакуации накрыли «Фальконы». Теперь сами думайте и самостоятельно дайте ответ на ваш же вопрос: «как можно?»

К моменту окончания впечатляющего монолога, из жилого сектора в переход вышли все трое «ведьм». Заметив их, Родимов шагнул ближе.

– Слышали нашу беседу?

– Сэр, так точно, сэр! – ответила «Зубатка».

– Тогда, «ведьмы», вот вам мой первый приказ: при проведении операций по возвращению важных персон, в случае возникновения угрозы эвакуации, невозможности транспортировки или отказа субъекта, субъект уничтожать. Врагу не оставлять никого. Прикрывать лишь в том случае, если есть гарантия на успех. Неоправданный риск для ваших жизней я запрещаю.

Девушки на мгновение растерялись, но затем хором ответили:

- Сэр! Да, сэр!..

Глава 4

Ох, наделал же шума новый командир «Черных Ведьм» с первого дня появления на базе «Сэра-11». Не стоит и заикаться о том огромном потоке душещипательных историй, изысканных в кавычках комплементов, трогательных проклятий и другого рода излияний эмоций, переполнивших личный состав некогда спокойной базы.

С прибытием адмирала думали спесь с командор-майора слетит, ну хоть поубавится спеси. Ничего подобного! Они были знакомы. И мало того, адмирал Накамура сам был человеком несгибаемой воли, чести и непоказушного действия. Не выносил адмирал пыли в глаза, не спускал безответственности, лени, очковтирательства и халатности в отношении обязанностей. Туго стало жить абсолютно всем службам базы без малейшего намека