Небо наизнанку - Алексей Снегов

парами. Не тройками — как привыкли, а парами, как научил Скиф. Это был эксперимент, на который Зацепин согласился скрепя сердце. Но после вчерашнего учебного боя он уже не спорил.

— Задача, — Зацепин обвёл строй взглядом. — Разведка обнаружила танковую группу под Быховом. До полка, с артиллерией и пехотой на грузовиках. Готовятся к маршу на Могилёв. Наша цель — штурмовка колонны. Работаем двумя группами: первая эскадрилья бьёт по голове, сводная группа — по хвосту. Заход — один. Повторных не будет: над колонной висят «мессеры».

Он помолчал.

— Прикрытие — звено Воронова. Четыре МиГа останутся на высоте и свяжут истребители противника. Остальные — работа по земле. Вопросы?

Вопросов не было. Всё было ясно.

— По машинам, — скомандовал Скиф.

--

Взлетали попарно. Первыми ушли Зацепин со своим ведомым. За ними — остальные. Скиф поднял свою пару последним: он и Гасанов. Сзади, в учебно-тренировочном УТИ-4, летел Лапин — всё ещё без своей машины, но уже не ведомый, а наблюдатель. Он должен был смотреть и запоминать.

Шли на запад, к Быхову. Утренний туман ещё висел над землёй, и колонну удалось заметить не сразу. Но когда туман рассеялся, Скиф увидел её.

Она была огромной. Танки Pz.III и Pz.IV, бронетранспортёры, грузовики с пехотой, артиллерийские тягачи, бензовозы — всё это ползло по шоссе, растянувшись на несколько километров. Сверху колонну прикрывали «мессеры» — Скиф насчитал восемь машин, два звена, которые барражировали на высоте около полутора тысяч.

— База, я — Седьмой. Колонну вижу. Начинаем.

— Принято, Седьмой. Удачи.

Зацепин качнул крыльями и повёл первую эскадрилью вниз. Его машины посыпались с неба, как осы, — двенадцать истребителей, заходящих на штурмовку. Скиф повёл свою группу следом, целясь в хвост колонны.

Земля рванулась навстречу. Трассеры с земли потянулись к самолётам — зенитки открыли огонь. Но было поздно. Первая эскадрилья уже обрабатывала голову колонны: горели танки, взрывались бензовозы, немцы метались по обочинам. Сводная группа ударила по хвосту — и там тоже вспыхнуло пламя.

Скиф прошёл над самыми грузовиками, дал очередь по тягачу с пушкой и ушёл вверх. Краем глаза заметил: Гасанов держится за ним, не отстаёт. Логинов и Самохин работают по другой цели. Воронов на МиГе кружит выше, высматривая «мессеры».

А потом они появились.

Восемь «мессеров» обрушились с высоты. Они шли грамотно, парами, заходя со стороны солнца. Первая четвёрка ударила по истребителям Зацепина, вторая — по группе Скифа.

Воронов со своим звеном попытался связать их боем, но немцев было больше. Один «мессер» проскочил мимо и сел на хвост Кравченко. Тот заметил слишком поздно — очередь прошила крыло «Ишачка», машина задымила и пошла к земле.

— Кравченко! — крикнул кто-то.

Парашют раскрылся. Над полем повис белый купол — живой.

Скиф развернулся и пошёл в лобовую на ведущего «мессера». Тот не ожидал — на долю секунды замешкался. Очередь прошила фюзеляж, «мессер» задымил и отвернул. Но второй уже сидел на хвосте у Скифа.

— Седьмой, сзади! — голос Лапина. Он кричал из своей кабины, и этот крик донёсся сквозь рёв моторов.

Лапин, сидевший в УТИ-4 без оружия, бросил свою машину наперерез. Он не мог стрелять. Но он мог заслонить. УТИ-4 принял очередь, предназначенную Скифу.

Скиф обернулся — и увидел, как учебный биплан разваливается в воздухе. Парашюта не было.

— Лапин! — заорал он.

Ответа не было. Только обломки падали к земле.

Что-то оборвалось внутри. Скиф развернул «Ишачок» и пошёл на «мессера». Один против троих. Он крутил машину, уходя от трассеров, и стрелял — короткими, злыми очередями. Один «мессер» задымил. Второй отвернул. Третий вышел из боя.

А потом кончились патроны.

— Уходим! — скомандовал Зацепин. — Всем отход!

Группа вышла из боя. Колонна горела, шоссе было забито подбитой техникой. «Мессеры», потеряв несколько машин, тоже оттягивались. Бой затихал.

--

На земле Скиф выбрался из кабины и сел прямо на бетон. Он не видел ничего. Только обломки УТИ-4, падающие к земле.

Подошёл Соколов. Протянул кружку.

— Лапин? — спросил он.

— Нету.

Соколов снял шапку. Помолчал. Потом сказал:

— Он вас заслонил.

— Я его не просил.

— А он и не спрашивал.

Подошли остальные. Логинов, Самохин, Воронов, Гасанов, Рыжиков, Орлов. Все, кто остался. Из двадцати машин на базу вернулось четырнадцать. Из восьми пилотов сводной группы — шесть. Кравченко сбили, но он выпрыгнул и теперь, может быть, пробирался к своим. Лапина сбили намертво.

— Шестой, — сказал Логинов.

— Шестой, — повторил Скиф.

Белкин, Решетников, Ковалев, Потапов, теперь Лапин. Шестеро за десять дней.

Подошёл Зацепин. Он был мрачен, но глаза глядели твёрдо.

— Твой парень нас спас. Если бы не он — «мессеры» положили бы половину эскадрильи.

— Знаю, — сказал Скиф.

— Я напишу представление. Посмертно.

— Пиши.

Зацепин помолчал.

— И ещё. То, что ты делаешь, — это правильно. Пары работают. Сегодня мы убедились. Если бы мы шли тройками — нас бы перебили.

— Теперь ты это понял.

— Теперь — да. Жаль, что такой ценой.

Скиф ничего не ответил. Он смотрел на пустое небо и думал о Лапине. О мальчишке, который ещё неделю назад боялся летать. Который струсил в первом бою. Который упросил взять его девятым. И который заслонил собой командира.

— Я научу остальных, — сказал Скиф. — Так, как не успел научить его.

— Научи, — сказал Зацепин.

--

К вечеру пришёл приказ: завтра — налёт на аэродром под Бобруйском. Немцы перебросили туда пикировщики, и эти пикировщики завтра пойдут на Могилёв. Нужно было ударить первыми.

Скиф собрал группу. Семь пилотов — все, кто мог лететь.

— Завтра — новая задача. Вопросы?

Вопросов не было. Все понимали: война продолжается. И остановится она не скоро.

Глава 16

Глава 16. Налёт

Иногда лучшая защита — это нападение. Но каждая такая атака стоит дороже предыдущей.

Вечер накануне вылета выдался душным.

Скиф сидел у своего «Ишачка» и смотрел, как Соколов с Дроновым колдуют над двигателем. Техники работали молча, привычно — старый чистил свечи, молодой подтягивал расчалки. В воздухе пахло бензином, маслом и надвигающейся грозой. Где-то на западе, за лесом, погромыхивало — не то гром, не то далёкая канонада.

— Долго ещё? — спросил Скиф.

— К утру будет готов, — ответил Соколов, не оборачиваясь. —