Небо наизнанку - Алексей Снегов

— А кто хочет? Но надо.

Они помолчали. Где-то на западе снова загрохотало. Фронт не спал.

— Завтра опять бой? — спросил Логинов.

— Скорее всего. Горелов сказал, немцы перебрасывают резервы. Если не ударим сейчас — потом будет поздно.

— Тогда ударим.

— Ударим, — подтвердил Скиф.

Он смотрел на звёзды и думал о том, что завтра, возможно, кого-то из этих людей он больше не увидит. Но сегодня они были здесь. Живые. Готовые к бою. И это было главное.

Глава 18

Глава 18. Июль

Месяц подходил к концу.

Скиф стоял у края лётного поля и смотрел, как техники выкатывают из ангара очередной отремонтированный И-16. Машина была старая, латаная-перелатаная, с заплатками на плоскостях и свежей краской на капоте. Но она летала. И это было главное.

За спиной послышались шаги. Он обернулся.

— Товарищ старший лейтенант, — Соколов остановился в двух шагах. — Двенадцатая машина готова. Дронов говорит, движок работает как часы. Можно ставить в строй.

— Двенадцатая, — повторил Скиф. — Месяц назад у меня было четыре машины и четверо пилотов. Теперь — двенадцать машин и пятнадцать пилотов.

— Растём, — согласился Соколов. — Правда, и потери растут.

— Потери всегда растут на войне. Но теперь мы хотя бы можем восполнять их быстрее, чем теряем.

Соколов свернул цигарку, закурил. Они стояли молча, глядя на аэродром, который за месяц стал совсем другим. Не осталось и следа от хаоса первых дней: стоянки были расчищены, капониры укреплены мешками с песком, зенитные позиции прикрывали подступы со всех сторон. На вышке КДП развевался выцветший флаг. У штаба выстроились санитарные полуторки. Где-то в столовой гремели котлами — повариха тётя Маша, прибившаяся к полку ещё под Карпово, готовила обед.

Полтора месяца назад он очнулся в теле лейтенанта Степанова. Полтора месяца — а казалось, прошла целая жизнь. Или даже две.

— О чём думаете, командир? — спросил Соколов.

— О том, сколько ещё.

— До Победы?

— До всего. До Москвы, до Сталинграда, до Берлина. До того дня, когда мы сможем не взлетать по тревоге.

— Долго, — Соколов затянулся. — Я в Гражданскую три года воевал. Думал — длиннее войны не бывает. А эта, похоже, ещё длиннее будет.

— Будет, — подтвердил Скиф.

Он знал точно: четыре года. Тысяча четыреста восемнадцать дней. Из них прошло меньше пятидесяти.

— Ладно, — Соколов бросил окурок. — Пойду гляну тринадцатую. Там движок барахлит, но если успею перебрать — завтра будет тринадцать машин.

— Тринадцать — хорошее число.

— Счастливое, — усмехнулся техник. — Особенно для тех, кто в приметы не верит.

Он ушёл, а Скиф остался. Он смотрел, как над аэродромом кружит учебный УТИ-4 — Логинов гонял очередного новичка. За месяц группа Логинова превратилась в настоящий учебный центр. Ветераны учили молодых, молодые учили вновь прибывших, и все вместе они составляли костяк того, что теперь называли «группой Седьмого».

Со стороны штаба показался Воронов-младший. За месяц он изменился: исчезла мальчишеская округлость щёк, взгляд стал жёстче, движения — увереннее. На петлицах уже красовались шпалы капитана — досрочное звание за Бобруйск.

— Товарищ старший лейтенант, — Воронов козырнул. — Полковник Горелов просит вас и капитана Зацепина в штаб. Срочно.

— Что случилось?

— Разведка вернулась. Привезли данные о немецком наступлении.

Скиф кивнул и зашагал к штабу. Передышка заканчивалась. Он чувствовал это кожей.

В штабе уже собрались все командиры эскадрилий. Зацепин стоял у карты, скрестив руки на груди. Логинов, только что приземлившийся после учебного вылета, ещё не успел снять шлемофон. Присутствовал и особист Князев — он за месяц стал почти своим, хотя пилоты всё ещё косились на него с опаской.

Горелов развернул на столе новую карту.

— Данные воздушной разведки. Немцы начали переброску танковых дивизий к Днепру. Главный удар ожидается в районе Шклова и Быхова. Цель — форсирование реки и захват плацдармов на восточном берегу.

— Когда? — спросил Зацепин.

— По нашим оценкам — через двое-трое суток. Может, раньше.

— Какими силами?

— До двух танковых корпусов. Это примерно шестьсот-восемьсот машин. Плюс пехота, артиллерия, авиация.

В штабе повисла тишина. Шестьсот танков — это была армада. Против неё на этом участке фронта стояли потрёпанные стрелковые дивизии и одна танковая бригада неполного состава.

— Авиация? — коротко спросил Скиф.

— Вот тут главное. Разведка засекла до трёх эскадрилий пикировщиков на аэродромах под Оршей. Плюс истребители прикрытия — «мессеры» из пятьдесят первой эскадры. Той самой, с которой вы дрались под Карпово.

— Я помню, — сказал Скиф. — Фон Краузе. Обер-лейтенант, которого мы взяли в первый день. Он говорил, что их эскадра перебрасывается на центральный участок.

— Значит, старые знакомые, — Горелов усмехнулся. — Тем лучше. Знаем их тактику.

— Их тактику — да. Но у них численное преимущество.

— Поэтому задача на ближайшие двое суток — максимально ослабить их авиацию до того, как начнётся наступление. Зацепин, твоя эскадрилья — штурмовка аэродрома под Оршей. Степанов — твоя группа прикрывает.

— Когда?

— Завтра на рассвете. Сегодня — подготовка.

Скиф и Зацепин переглянулись. Третий раз за месяц они шли на опережение. Первый раз — Бобруйск, и это сработало. Второй раз — налёт на колонну под Быховом, и это тоже сработало, хотя цена была высока. Теперь — Орша.

— Вопросы? — спросил Горелов.

— Состав группы? — уточнил Скиф.

— Все, кто на ходу. Пятнадцать машин у Зацепина, двенадцать — у вас. Итого двадцать семь. Это всё, что у нас есть.

Двадцать семь машин. Против трёх эскадрилий пикировщиков и неизвестного количества истребителей. Соотношение — примерно один к трём. Но Скиф уже привык воевать в меньшинстве.

— Добро, — сказал он. — Готовим людей.

День прошёл в суете.

Техники готовили машины. Соколов с Дроновым, как всегда, творили чудеса: тринадцатый «Ишачок», на котором ещё утром барахлил движок, к вечеру уже стоял на линейке, готовый к вылету. Мотористы проверяли свечи, оружейники набивали ленты патронами, заправщики таскали шланги.

Пилоты собрались в учебном классе — бывшей сельской школе, превращённой в штаб полка. Скиф расстелил карту и начал инструктаж.

— Орша. Аэродром здесь, — он ткнул карандашом. — По данным разведки, на нём базируются две эскадрильи Ju-87 и одна — Bf-109. Итого до сорока машин. Наша задача — ударить на рассвете, пока они на земле.

— Как Бобруйск? — спросил Семёнов.

— Как Бобруйск. Но теперь немцы ждут. После того