Затерянная - Лина Розен

точно лишенными зрачков. Девушка испуганно замерла. – Ты, родившаяся в счастливой семье и обладавшая с детства вниманием мира! Ты, в чьей жизни самой большой бедой был брак по воле родителей! Богиня, – он почти выплюнул это слово. – Почему ты оказалась на пути Ванессы? Что она сделала тебе?

– Дэвид, ты... еще можешь помочь, – прошептала Океания, медленно разделяя каждое слово, но невольно подчиняясь тому, кто против воли заставлял ее говорить. – Ты... Кошмар.

Аид отпустил Океанию, скрываясь в тени. Он знал, что теперь не придется ждать долго.

Древние тоже покинули поляну, следуя за мрачным богом словно верные псы. Эрик подхватил внезапно ослабевшую девушку и бросил на Дэвида тревожный взгляд.

– Она права, – неохотно признал парень, обращаясь к Ванессе и бережно убирая со лба девушки прядь темных волос. – Только так я верну тебя.

– Дэвид... – Океания попыталась остановить юношу, но он преградил ей путь стеной теней, похожих на шевелящиеся водоросли.

– Уведи ее, или я за себя не ручаюсь.

Эрик обнял Океанию, так же, как и она, желая остановить Дэвида, но зная, что не может сделать этого. Слова парня звучали как предупреждение.

В отличие от Эрика, Дэвид редко сожалел о превращении в Кошмара. Выполняя приказы Аида, он охотно развивал свои способности и со временем стал самым сильным из Кошмаров после Гипноса.

Лишенный в детстве многих благ, он взял от вечности все, чего ему недоставало прежде. Он кружил красавицам головы и впутывался в авантюры, ходил по краю пропасти, желая встретиться с опасностью лицом к лицу, а затем играючи уходил от ее ударов.

Эрик не сосчитал бы и количества раз, когда Дэвид то копил состояние, то подчистую тратил его, так что парни вынужденно бежали из очередного города. Удивительно, как, в конце концов, бесконечность надоела ему.

Прибывший в Сумеречную долину и задержавшийся в ней ради Эрика Дэвид едва походил на того, кем был прежде. Он казался угасшим – ровно до тех пор, пока не встретил Ванессу.

Она играла с другими детьми в догонялки. Случайно столкнувшись с парнем, малышка Несси произнесла слова, которые заставили Дэвида проснуться.

– Простите, дедушка!

– Как-как ты меня назвала?

Несси наклонила голову, не понимая, что сказала не так. Ее долгий внимательный взгляд казался тяжелым и не свойственным ребенку. Она намеревалась добавить что-то еще, когда юркий мальчишка лет шести, подбежав, осалил девочку.

– Догоняй! – воскликнул он.

Она убежала, беспечно забывая о незнакомце, увлеченная знакомой игрой, а Дэвид впервые за долгое время посмотрел в зеркало вновь. Его глаза загорелись.

– Дедушка? – он хмыкнул. – Ну-ну, посмотрим.

Не день и не год ему понадобились, чтобы вернуться к самому себе. Одной Бездне известно, с каким трудом он прошел этот путь.

И все-таки он с нетерпением ждал очередной встречи с маленькой Несси. Он никогда не отступал от своего.

Сосредоточившись, парень воззвал к силам внутри, по капле вспоминая, что следует сделать. Хотя он не обращал никого прежде, порядок действий знал каждый Кошмар.

Он заплатит любую цену. Ванесса должна проснуться.

Девушка видела знакомый сон, но как-то неправильно, точно наоборот. Она преследовала кого-то, идущего по улицам Сумеречной долины, тускло освещаемым фонарями.

Вперед-вперед, и вот возник знакомый дом. Она толкнула дверь и шагнула в комнату.

Окна не были зашторены, и лунный свет придавал вещам потустороннее голубоватое сияние. Запах зажженных благовоний окутывал все вокруг.

На кровати отчетливо виднелась скрытая под одеялом фигура, и девушка подошла к ней, одновременно желая сорвать одеяло и боясь сделать это. Белый цвет ткани тревожил ее. Она знала, что под одеялом скрывается то, к чему она не готова, и это не отпускало ее.

Фигура пошевелилась так, словно сама была одеялом. По коже рук пробежал холодок, и чьи-то когти вонзились в спину, заставляя девушку упасть на кровать прежде, чем обернуться.

У кровати не оказалось дна. Бездна втянула ее в себя. Белая ткань сомкнулась сверху, становясь могильной землей.

– Проснись, Ванесса!

Мальчика казнили на площади. Люди подбадривали палача, расходясь тем громче, чем крепче обвивалась веревка вокруг шеи преступника.

Что теперь, что тогда. Люди желали хлеба и зрелищ.

Платформа под ногами открылась, но веревка порвалась. Смерть отказалась принять мальчика – его не брала ни тюрьма, ни вода, ни виселица.

Люди зашептались в ужасе. Кто ему благоволил: демоны или ангелы?

Палач распутал узел, отпуская преступника. Хотя закон гласил: трижды казненный да будет оправдан судом – никто прежде не переживал третью казнь.

Люди расступились перед мальчиком, словно узрели чудо. Кто-то попытался дотронуться до него, но он отшатнулся, шипя, как раненая змея.

– Змееныш! Как есть, змееныш!

Он привык к оскорблениям. Ему не было дела ни до людей, ни до светской, ни до божественной власти – он верил только одному человеку, заменившему ему семью – Дэвиду.

– Эрик, ты жив! – воскликнул юноша постарше, порываясь обнять мальчика, но вовремя останавливаясь и лишь оглядывая его со всех сторон. – Он сдержал свое слово.

– Он?

– Забудь!

– Нет, – Эрик упрямо покачал головой. – Я принес тебе слишком много беспокойства. Но ты... Скажи, что ты сделал?

– Ты сомневаешься во мне?

– Не в тебе – в нем.

– Ты не должен сомневаться в истине того, кто спас тебе жизнь.

– Что он попросил взамен, Дэвид?

– Он всего лишь хочет, чтобы мы поступили к нему на службу.

– Он дьявол!

– Ты слишком юн, Эрик, – Дэвид поджал губы, не соглашаясь, но и не противореча. – Он спас тебе жизнь. Ты потом поймешь. Когда придет время.

Время... Оно не идет только вперед или назад, но расползается по мгновениям прошлого, настоящего и будущего как пролитая вода. Смотря сверху, непросто понять, где начало, середина, конец и как они взаимосвязаны между собой – они едины и одновременны.

Положение фигур вновь изменилось. Аид сделал очередной ход.

– Дэвид, ты как?

Парень стоял на балконе, вглядываясь в пустое ночное небо, где не горела ни одна звезда. Эрик встал рядом.

– Иногда я думаю, что обречен терять близких мне людей.

– Ванесса жива, – мягко напомнил Эрик. – Океания ухаживает за ней, а Аид пока ушел. Ты справился.

Парень передернул плечами. Слова Эрика заставили его ощутить вину.

– Я ведь обратился к силам, к которым не должен был.

Эрик перегнулся через перила, вглядываясь в глубь леса. Небо оставалось все тем же,