Пятно на репутации его светлости - Алиса Князева

— Что ты хочешь увидеть? — спрашиваю я тихо и как-то сама собой переходя на «ты».

— А есть что показать? — он усмехается. — Неси всё.

Я молчу. Потом подхожу к комоду, достаю из-под стопки белья свои рисунки. Невнятные эскизы на одном листе и ночной сад. Хорошо, что Меланья сразу забрала свой портрет, иначе мне сложно было бы объяснить, как я так быстро научилась.

Сергей берет рисунки, подносит к свече. Сначала смотрит мельком, потом внимательнее. Его лицо меняется. Брови поднимаются, губы приоткрываются.

— Это… — он вертит в руках ночной рисунок. — Это всё ты нарисовала?

Я киваю. Сергей рассматривает работу, поворачивая его то одним, то другим боком. Видимо, проверяет перспективу.

— Откуда? — спрашивает он наконец. — Где ты научилась так рисовать?

— Я говорила уже, — отвечаю я осторожно. — Немного умела. Просто не показывала.

— Немного? — Сергей усмехается, но без злости. — Настя, это не «немного». Это… — он замолкает, подбирая слова. — У нас в училище не все так могут. Даже те, кто у учителей в любимчиках.

Я молчу. Что я могу сказать? Что рисую с детства? Что окончила художественную школу? Что у меня стаж больше, чем мне сейчас лет?

— И карандаш ты у меня взяла, — говорит он вдруг, но в голосе нет обвинения. Скорее, констатация факта.

— Да, — признаюсь я. — Прости. Я хотела спросить, но…

— Но побоялась, — заканчивает он за меня. — Понимаю.

Сергей снова смотрит на рисунки, и я вижу, как в его глазах что-то меняется.

Что-то задумал. Я это вижу по тому, как он сжимает губы, как хмурится, как переводит взгляд с рисунка на меня.

— Слушай, Настя, — говорит он, откладывая работу в сторону. — А хочешь в училище сходить?

Я замираю.

— В каком смысле?

— В прямом. Посмотреть, как мы работаем. Послушаешь лекции, тебе же интересно было? Может и преподаватели тебе что посоветуют.

Да уж скорее я им… Посоветую переходить к критическому реализму и брать женщин в художники. Но слушать они меня не станут.

— Ты же сам говорил, что меня не пустят.

— Не пустят, — соглашается он. — Но если я скажу, что ты моя ученица, что помогаешь мне с материалами… — Сергей пожимает плечами. — Можно попробовать.

— А Константин?

— А он не узнает, — Сергей усмехается. — Или узнает, но поздно. Ты ж захочешь потом снова прийти, так? А для этого нужно, чтобы муж разрешил. Но если ты сначала покажешь, что умеешь, может, он и передумает.

Я смотрю на него и понимаю, что он что-то задумал. То, что выгодно ему. Но и мне это предложение тоже на руку. Училище — это мой шанс. Узнать, что здесь пишут, как пишут, кто в моде. Может быть, найти покровителя или даже покупателей. Или просто понять, куда двигаться.

Очевидно, что дела этой семьи и так не слишком хорошо идут. Я могла бы помочь выправить их.

— Что ты хочешь взамен? — спрашиваю я прямо.

Он приподнимает бровь.

— С чего ты взяла, что мне что-то нужно?

— По твоему лицу видно, — говорю я.

Сергей молчит, потом усмехается.

— Умная, — говорит он. — Ладно. Взамен ты поможешь мне с картинами. Будешь показывать, как надо. И, может быть, кое-что доделаешь за меня.

— То есть ты хочешь, чтобы я работала вместо тебя?

— Не вместо, — поправляет он. — Вместе. Ты показываешь — я учусь, но это непросто. Согласись, тебе это тоже на руку. Если меня выгонят из училища, ты не сможешь просто так туда ходить. Матушка точно не одобрит твоего увлечения, а так, если тебя поймают за чем-то подобным, — он кивает на стол с красками. — Всегда можно будет сказать, что это для меня и к тебе вопросов не будет. Заодно и ты в училище попадаешь. И краски у тебя будут. И материалы. Договор?

Я смотрю на него. Говорит, конечно, красиво, но правду ли? Понимаю, что он будет использовать меня. Но и я буду использовать его. В этом мире, где у меня нет ни прав, ни связей, ни денег, союз с Сергеем, пусть ненадежный, но шанс.

— Договор, — говорю я. — Но никому ни слова.

— Славно, — кивает Сергей. — Только… — указывает взглядом на рисунки, — это я заберу. Чтобы маменька не нашла. Или Костя.

— Сад оставь, — прошу я, забирая картину. — С ней я хочу ещё поработать…

Сергей хмыкает и как-то нехорошо ухмыляется:

— И так хорошо сделано, это ж для себя. Костю, что ли, рисовала? Ладно, верну тебе потом, когда он, наконец, уедет отсюда.

— Мой муж собирается уехать? — волнуюсь я.

— Кто знает. Если что, я тебе ничего не говорил, — хмыкает Сергей и уходит.

Глава 20

Это не мое дело, но я все равно не могу успокоиться и перестать думать о Константине. Куда он поедет, зачем? Надолго ли? Это что-то важное? Возьмет ли меня?

Ничего, рано или поздно я все узнаю. Не может же он уехать, не предупредив жену? Или может?

Меланья не возвращается: наверное, испугалась, или ей дали другое поручение. Так что все краски и материалы я убираю сама, сложив аккуратно на полки шкафа.

Ложусь спать под тяжелым одеялом и, вопреки опасениям, засыпаю мгновенно. Мне что-то снится, но запоминаются только обрывки сцен: как мы с девочками встретились на выходных, жизнь Насти в то время, когда она только стала женой Константина.

Утром все рассеивается как дым.

За завтраком моего мужа нет. И где он ходит со вчерашнего вечера? Елена Петровна игнорирует меня, а Сергей выглядит намного лучше, по сравнению со вчерашним: волосы причёсаны, сюртук застёгнут, глаза не такие мутные. Но всё равно видно, что ночь прошла неспокойно.

— А где Константин? — не выдерживаю я и задаю прямой вопрос.

— Ох, Костя… Разве он тебе не сказал? — с превосходством глядит на меня Елена Петровна. — Ушел по делам, будет к обеду, предупредил нас еще вчера.

Сжимаю вилку и делаю медленный выдох. Свекровь явно намекает, что отношения у нас с мужем так себе, раз он даже не предупредил. Похоже, вместо уроков этикета нужно будет мне немного поучить мужа правильному поведению. От этого зависит мое положение в этой семье.

— Он слишком много работает, рано или поздно это скажется на его здоровье, — причитает Елена Петровна, а затем принимается рассказывать о каких-то настойках, что посоветовал ей врач во время ее поездки на воды.

Спешу закончить завтрак,