Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

— М-м-м, и что с того?

— Подумай сам. Это, как минимум пятьдесят водителей с практически высшей категорией. Что они делают в нашем урмане? Отчего не уходят работать на междугородние перевозки, где всё лучше — и техника, и дороги, и зарплаты.

— Бывшие зеки? Которых нигде, кроме как здесь не примут на работу?

— Именно!

— Что тогда их здесь держит?

— Говорят, ими «батька» уже не один год руководит. Новичков из лесозаготовительных зон встречает, запрещает им беспредел, и заработки неплохие обеспечивает. У них своя общага и две «малины» в селе Афанасьевском. Но там всё обычно. Выпивка и взрослые бабы. Без скандалов и поножовщины. И всегда повод есть, для празднования. Не придерёшься. Участковый уже не раз обламывался.

— А в нашем случае что не так?

— Пять рублей!

— Не понял.

— Для деревенской девушки пять рублей — это много! А зарплаты у водителей лесовозов крутые — под триста в месяц! И предпочтения у них после зоны своеобразные. Вот и эту, — кивнула Таня на дом, где произошло излечение, — Сегодня уже разок отымели не совсем традиционно.

— И много у вас на селе таких?

— Много. Чуть ли не треть девок «подрабатывают» почти регулярно, другие реже, по случаю, и сильно тихарятся. Понятно, что не у себя на селе продаются. Кто в Ачит уезжает, кто в Красноуфимск или в Солдатку, а вот булки перед водилами лесовозов лишь самые отчаянные раздвигают.

— Так, стоп! Ты тут мне зубы давай не заговаривай. А то я не понял, отчего ты на меня всю эту «чернуху» льёшь, как из ведра. Что вы с Ириной порешали? — перешёл я к нашим вопросам.

— Пока ничего. Честное слово! Приедет, как отпуск начнётся, тогда и решим. А пока я своё слово сказала, и она думает. Да ты не переживай! Пусть придуривается и что-то из себя изображает. Никуда она от нас не денется! — радостно потёрла свои загребущие руки моя домашняя ведьмочка, — Кстати, если силы остались, может заглянешь к нам в теплицу? Там всего-то пару рядочков чуть-чуть ускорить нужно и тогда послезавтра в Свердловск в две машины клубнику повезём.

Практичная она у меня — спасу нет.

На пару рядочков меня хватило. А потом, чуть на большее, и начали мы прямо там… но про это я уже никому не расскажу.

* * *

Когда со всем сложным вопросами устаканилось, пришла пора решать проблемы с теплом на зиму.

Да, с обычными дровами. И пусть я живу в лесу, но за лесом бдит лесничество. И пусть его контроль в моём тугудыме минимальный, но зачем рисковать. К тому же, на отопление мне положено…

В районном лесничестве, когда я туда приехал за полтора часа до обеда, все ходили на цыпочках.

Оказывается, начальник заснул, чем не повод для тишины. Нет, дверь к нему я открыл не с ноги, врать не стану. Нормально так открыл, рукой, второй придерживая верещащую секретаршу.

Собственно, и захлопнул дверь одной рукой, оставив это «непреодолимое препятствие» в приёмной.

— Ты кто? — приоткрыл один глаз хозяин кабинета.

— Егерь, мне бы документы подписать, — вполне понятно донёс я в ответ цель визита.

На что последовал жест. Вполне доступный к пониманию, где указательный палец трётся об большой.

— Слышь, а ты давно берёзовым полтинником по хлебалу не получал? — почти весело поинтересовался я у него, предлагая альтернативу, — Могу устроить. За мной не заржавеет.

Если что, «берёзовый полтинник» — это всего лишь доска из берёзы, толщиной в пять сантиметров.

— Э-м-м… Так ты тот егерь? Бешеный? — соизволил он открыть второй глаз.

— Скорей да, чем нет, — выложил я бумаги перед ним на стол, — Можешь в документы заглянуть и убедиться. Подписывай давай! И поживей! Мне ещё трупы сдавать!

И он, выпучив спросонья глаза, подписал! Даже не прочитав толком и не сообразив, что теперь вся соседняя берёзовая роща и половина леса на косогоре Ягодной могут превратиться в дрова! Я там ошибся немного при составлении заявки. Всего-то лишний нолик приписал к положенным двадцати кубам дров.

Понятно, что объёмы меня радуют. Тут леса лет на пять для отопления всего участка хватит, вместе с теплицами. Но мы же свирепые бойцы за экологию…

Вот отсюда и спляшем. Срежем и вырубим лес лишь по феншую, не больше, чем его нам реально нужно. Понятное дело, что начнём мы с сушин и мелкого непотребства, которое не обязательно колоть, их и так можно в печь бросать, покромсав мелочь на поленья, не заслуживающие колки, и почти новая бензопила нам в помощь.

А трупы, точней — трупики найденных клещей, я действительно сегодня в ветлабораторию завезу. Недавно просили нас собирать образцы этих паразитов, в свете непонятной эпизоотии энцефалитного клеща. Вот я и набрал с десяток трупиков, и даже пяток живых наловил.

Кстати, вопрос про энцефалит поставил Ратибора в тупик. В их мире такого заболевания не было.

И меня, как человека служивого, это наводит на вполне определённые мысли, например, не бактериологическое ли это оружие? Им, с размахом занимались японцы, а потом американцы перехватили у них эстафетную палочку, вывезя к себе пленных специалистов и предоставив им неизмеримо большее финансирование. *

И пусть наставник считает, что на ранней стадии с энцефалитом даже Среднее Исцеление справится, а на более поздней, и Большое, но это пока не точно.

Кстати, могу похвастаться. Наш репеллент, что был изготовлен против комаров, и на клеща работает. Что мазь, что аэрозоль, который мы разбрызгиваем с помощью обычного пульверизатора с резиновой грушей.

* В июне 1936 г. по секретному указу императора Хирохито неподалеку от захваченного японцами Харбина, китайского города с русскими корнями, началось строительство крупного военно-бактериологического комплекса, вошедшего в историю Второй мировой как «Отряд 731». Отряд подчинялся непосредственно командующему Квантунской армии. Объект имел форму квадрата со стороной 6 км. Окружен рвом и забором с колючей проволокой, по которой был пропущен ток высокого напряжения. Плюс четыре филиала вдоль советско-маньчжурской границы, полигоны для испытаний нового многообещающего оружия. Научно-исследовательской работой по подготовке и ведению биологической войны, диверсий в отряде было занято более 2600 человек. Три генерал-лейтенанта медицинской службы, пять или шесть генерал-майоров, шестнадцать полковников, больше двадцати подполковников и майоров, а младших офицеров и кандидатов в офицеры — почти триста человек. Было много вольнонаемных. Почти со всей Японии сюда собрали докторов медицины, работавших