МУР 1951 - Сим Симович

Сокольники: бесконечные деревянные заборы, заснеженные шапки вековых сосен, темные срубы рабочих бараков и редкие кирпичные корпуса заводских столовых, над жестяными трубами которых дрожал жирный чад жареной капусты.

— Ты понимаешь, Платонов, какой куш они сорвали? — Громов подался вперед, положив локти на спинку переднего кресла и понизив голос до заговорщицкого шепота. — «Красный богатырь» — это не артель инвалидов по починке примусов. Там три смены в сутки вкалывают, почти семь тысяч душ на конвейере стоят! Вся Красная армия в их сапогах до Берлина дошагала, да и сейчас полстраны в галошах богородских шлепает. Вчера туда везли получку за первую декаду октября. Там в мешках не сотни — там сотни тысяч сталинских рублей лежали, новехоньких, хрустящих, с Лениным во весь профиль! За такие деньги Горбатый не то что шофера со стариком-жестянщиком, он пол-Москвы готов свинцом засеять.

— Меня другое беспокоит, — Алексей потер занывший висок, глядя на проплывающие мимо заводские заборы. — Чтобы спланировать такой налет, мало знать дату получки. Нужно знать точную минуту выезда полуторки из Госбанка, маршрут следования в объезд постов регулировщиков и фамилии экспедиторов. Шофера уложили первой же пулей через лобовое стекло, даже тормоз нажать не успел. Значит, стрелок заранее знал, в каком ряду сидит кассир с брезентовым мешком, а кто просто баранку крутит.

— Вот именно поэтому, — строго вставила Вера, поправив сбившийся шерстяной платок, — мы не станем устраивать в заводоуправлении кавалерийскую атаку со стрельбой и мордобоем. Если мы спугнем плановика раньше времени, он успеет сжечь конторские книги или шепнуть сообщникам в цехах. Действуем строго в рамках следственной выемки: опечатываем бухгалтерию, берем за жабры главного счетовода и сверяем все путевые листы за последнюю неделю.

— Ой, Верочка, святая вы простота в форменной юбке, — ехидно осклабился Грач. — Да пока вы будете свои ордера с гербами директору под нос совать, этот хромоногий черт через форточку во двор сиганет и на попутном грузовике с каучуком до самой Тулы доедет. Брать его надо сразу, лицом в паркет, а уж потом печати на папки шлепать!

— Помолчите, Громов! — вспыхнула следовательница, и в ее темных глазах сверкнул знакомый опасный огонек. — Ваши методы мы сегодня утром уже наблюдали в Колокольниковом переулке. Чудом уцелели, разворотили полквартала и чуть ребенка не угробили! Второй такой партизанщины прокуратура вам не простит, будь вы хоть трижды героем фронтовой разведки!

— Тихо, орлы, остыньте оба, — негромко, но властно оборвал их Алексей, положив ладонь на плечо капитана. — Приехали уже. Вон они, трубы коптят.

За поворотом Стромынки, у самой излучины Яузы, открылась циклопическая панорама завода «Красный богатырь».

Это был настоящий индустриальный левиафан из темно-багрового дореволюционного кирпича, протянувшийся вдоль набережной на добрый километр. Десятки высоких закопченных труб яростно изрыгали в низкое небо клубы сернистого дыма, заставляя воздух горчить на языке жженой резиной и горячим машинным маслом. Из распахнутых ворот гулко доносился грохот каландров и шипение паровых вулканизаторов, а по внутренним путям с пронзительным скрежетом маневрировал пыхтящий танк-паровоз, толкая перед собой платформы с огромными тюками сырого индонезийского каучука.

«Газик» затормозил перед массивными коваными воротами центральной проходной.

Здесь все дышало суровым полувоенным порядком режимного предприятия оборонного значения. По обе стороны ворот высились застекленные будки военизированной охраны, а перед шлагбаумом переминались с ноги на ногу двое рослых бойцов ВОХР в нагольных овчинных тулупах, с трехлинейками образца девяносто первого года за плечами и зелеными повязками на рукавах.

Платонов первым вылез из машины, натянул фуражку по самые брови и шагнул к вахте.

— Стоять, товарищ старший лейтенант! — гаркнул старший поста, пожилой боец с окладистой седой бородой, выставляя вперед руку в тяжелой рукавице. — Въезд на территорию фабрики строго по спецпропускам комендатуры! Разворачивай машину к обочине!

Сзади уже подоспела Вера Николаевна. Не тратя лишних слов, она распахнула перед носом часового красную книжечку прокурорского надзора и развернула гербовое предписание за подписью прокурора Сокольнического района:

— Следственная группа Московского уголовного розыска и районной прокуратуры. Чрезвычайное происшествие государственного масштаба. Немедленно поднять шлагбаум и вызвать начальника заводской охраны. Если через две минуты мы не будем в кабинете директора, гражданин начальник караула, я лично оформлю протокол о воспрепятствовании следственным действиям с последующим трибуналом. Вопросы есть?

Бородач растерянно моргнул, скосил глаза на суровый боевой шрам Платонова, оценил тяжелый карман Грача, из которого недвусмысленно выпирала рукоять «ТТ», и торопливо отдал честь:

— Никаких вопросов, товарищ юрист! Проезжайте к центральному подъезду, я сейчас на коммутатор звякну, предупрежу товарища Потапова!

Заводоуправление располагалось в четырехэтажном монументальном корпусе старой постройки с широкими гранитными ступенями и тяжелыми дубовыми дверями, над которыми гордо алел гипсовый барельеф ордена Трудового Красного Знамени.

Внутри здание встретило сыщиков гулкой тишиной начальственных коридоров, устланных потертыми ковровыми дорожками из сукна мышиного цвета. Пахло здесь совсем иначе, чем в грохочущих цехах: смесью казенного сургуча, политуры, дорогого папиросного табака «Казбек» и заваренного в эмалированном чайнике шиповника. Навстречу группе уже спешил плотный коренастый мужчина в полувоенном френче цвета хаки без знаков различия — судя по выправке и тяжелому взгляду, начальник службы безопасности предприятия из отставных чекистов.

— Товарищи с Петровки? — негромко спросил он, цепко оглядывая троицу. — Я комендант завода, капитан госбезопасности в отставке Сомов. Директор у себя, ждет. Только у нас тут, знаете ли, обстановка накалена до предела. Рабочие утренней смены уже шушукаются у станков. Если к вечеру зарплату не выдадут, завтра фабрика может сорвать план по поставкам спецобуви для Министерства обороны. Нас за это по головке не погладят.

— Зарплату выдадут, товарищ Сомов, как только мы найдем тех, кто ее украл, — сухо бросил Алексей, поднимаясь по мраморной лестнице на второй этаж. — Нам нужен не директор. Нам нужна главная бухгалтерия и архив планово-экономического отдела. Все ведомости согласования маршрутов инкассации, путевые листы автобазы и личные дела сотрудников за последние полгода.

Двойная филенчатая дверь с медной табличкой «Главная бухгалтерия» распахнулась перед ними почти бесшумно.

В огромном светлом зале, залитом холодным светом осеннего солнца, стояла напряженная, неестественная тишина, нарушаемая лишь сухим деревянным перестуком канцелярских счетов. За дюжиной широких столов сидели женщины в строгих темных платьях с нарукавниками из черного сатина, склонившиеся над широкими простынями бухгалтерских балансов. В воздухе висел запах конторского клея и валерьянки — весть о расстреле инкассаторской полуторки сюда уже явно долетела.

Из-за застекленной перегородки в глубине зала навстречу гостям торопливо вышел главный бухгалтер фабрики — сухопарый пожилой мужчина в старомодном