Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

верят в прогресс. В то, что возможны самолеты. Человек испокон веков мечтал летать, а такие ретрограды как ты за одну мысль об этом на костре сжигали. — Лиза складывает руки на груди: — он же сказал «приберегите для вечера»! Что это значит, а? Вот что по-твоему слово «вечер» обозначать может?

— Вечернее время суток? — предполагает Яна.

— Вот именно! Спасибо, Барыня, ты подмечаешь очевидное. Вечер! Приберегите для вечера! Значит он — хочет выпить с нами в неформальной обстановке. А где еще он смог бы такое сделать, а? В городе у него квартира коммунальная, негде. А летний лагерь как раз для такого и создан.

— Я к Виктору Борисовичу в окно не полезу. — говорит Яна: — мне еще за прошлый раз стыдно. Он хороший человек и преподаватель, а мы с водкой к нему в окно лезть будем?

— Во-первых не с водкой, а с ликером «Амаретто», который черемухой пахнет. — говорит Лиза: — а во-вторых…

— И с бутылкой самогона от Ксюхиного отчима. — хмыкает Инна: — то-то он обрадуется, когда нас увидит…

— А во-вторых, ты мне подруга или как⁈ — Лиза садится на песок, скрещивая ноги под собой и глядя на Яну строгим взглядом.

— Платон мне друг, но истина дороже. — отзывается Яна: — конечно я твоя подруга. На то и нужны подруги, чтобы отговорить свою подругу от такой дурацкой затеи. Я даже не знаю, чего больше тут нужно бояться — что не получится ничего или же что все получится. Мало того, что в этом лагере в прошлом году Добрая Вожатая была, так мы сейчас своими руками создадим легенду о Добром Физруке? Не, спасибо. Я с мамой насчет всего этого секса говорила, и она сказала, что первый раз нужно чтобы с любимым человеком. А я еще и не любила никого… нравился мне один мальчик, но то еще в детском садике было…

— Ничего не знаю. — мотает головой Лиза: — вечером после отбоя берем выпивку и лезем в окно к Вите. Он нас не прогонит… не должен прогнать.

— А чего ж ты тогда тут сидишь на песочке, да еще и полотенцем прикрылась? — прищуривается Инна: — почему не выгибаешься на мокром песочке в новеньком болгарском купальнике? Да еще и красного цвета. Я думала ты там будешь фланировать туда и сюда под бдительным взглядом нашего физрука, а то и утонуть попытаешься, чтобы он тебя спас и дыхание изо рта в рот делал…

— А это неплохая идея. — бормочет Лиза себе под нос и качает головой: — но пока тут Лиля Бергштейн в своем купальнике, я с себя полотенце не сниму.

— Понятно. — прищуривается Инна: — не хочешь чтобы тебя с ней сравнивали.

— Ты чего, Лиза. Ты же красивая! И все у тебя на месте. — тут же говорит Яна: — вот все прямо. Мальчики за тобой ходят опять-таки… пошли купаться.

— Ей нужна любовь не мальчика, но мужа. — говорит Инна и потягивается: — ну вы как знаете, а я пошла еще разок окунусь. Пока лето длится — нужно наслаждаться каникулами! Барыня, пошли!

— Ага. Сейчас. — Яна смотрит вслед Инне, которая легко вскочила на ноги и убежала вперед, с размаха нырнула в озеро и поплыла.

— Какие у Инны ноги длинные. — говорит Яна: — и вообще, Лиза, хватит себя сравнивать с Лилей. Она же Ирия Гай, ты что хотела? Вот представь себе что никто бы твоего Виктора Борисовича не любил и не ценил, что тогда?

— Тогда он был бы мой.

— Вон и Лермонтович может твоим быть. Тебе Виктор Борисович только потому и нравится что он популярный и…

— Ой, завались, Барыня. Я его еще тогда полюбила, когда у него ни Лили ни команды волейбольной не было. Когда его эта прошмондовка Анжела бросила. — Лиза кутается в пляжное полотенце так, как будто она мерзнет, хотя на небе ни облачка и солнце припекает будь здоров.

— Прошмондовка. — Яна катает слово на языке: — какая ты злая, Лиза. Хорошо хоть про Лилю так не говоришь.

— Она ж моя соседка. Я ее давно знаю. — отзывается Лиза: — хорошая она. Даже слишком. Раньше я ревновала, а теперь — нет. Она будет мне как старшая сестра, а я буду у них младшей женой.

— Права Инна, упертая ты. — Яна встает: — ну так что? Пошли купаться? Вон, твоя Лиля уже тоже в полотенце закуталась, так что можешь и явить свои телеса миру и городу.

— Вредная ты, Барыня…

* * *

— Удивительно, как ты решила в этом году с нами ехать. — говорит Маргарита Артуровна, сидя на разложенном шезлонге и поглядывая в сторону купающихся.

— Да? — говорит Альбина вслух, просто чтобы что-нибудь сказать. Она могла бы ответить Рите что удивительно не это, а то что Рита купальник надела, что вообще в гардеробе у Риты есть купальник и что внутри своего серого пиджака она все еще женщина. Но вслух она ничего такого не говорит. Она выдавливает на ладонь немного крема и аккуратно распределяет его по телу, поглядывая в сторону лежащих неподалеку девушек из волейбольной команды. Если бы не они, то она бы обязательно попросила этого несносного Витьку «намазать ей спинку», но сейчас это вряд ли возможно. Обычно это вызывает дрожь в коленях, сухость в рту и прочие признаки потрясенного самца, но не в этом случае. Альбина умела оценивать себя и окружающих и гордилась тем, что делает это относительно трезво.

И вот сейчас она не без внутренней горечи признавала, что на фоне этих спортивных, подтянутых тел она выглядит блекло. Конечно, они же профессиональные атлетки, ни у кого и грамма жира не видно, под гладкой, блестящей на солнце кожей перекатываются мышцы, а как они двигаются! Конечно, когда девушки — вот совсем такие спортивные, то они парней начинают напоминать, особенно если плоские, но вот таких на песочке и в прибрежной водичке не наблюдалось. Несмотря на общую подтянутость все у этих волейболисток было на месте — и бедра и попа.