Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Да как-то…

— Только не говори, что ты зассал, у тебя же граната есть!

— Я зассал? Да ты сам зассал! После отбоя встречаемся у третьего корпуса!

— Идет!

— Здравствуйте. — Виктор постучал костяшками пальцев в дверь: — есть кто дома?

— Входите! — звучит голос изнутри. Виктор толкает дверь и попадает внутрь отдельного домика заведующего детским-оздоровительным лагерем «Орленок». Внутри довольно уютно, даже ковер на стене висит, на тумбочке стоит цветной телевизор, а на подоконнике у окна — несколько горшков с цветами. Анатолий Сергеевич стоит с лейкой у подоконника и глядит на вошедшего опустив голову и сдвинув очки на кончик носа, так чтобы смотреть поверх очков.

— А, Виктор! — говорит он, откладывая лейку: — что-то случилось? Рановато ты пришел, коньяк только после отбоя будет, мне еще вечернюю линейку закрывать.

— Да нет. — качает головой Виктор: — я уточнить хотел насчет шезлонгов, их складывать и сдавать или пусть так и останутся на пляже? Дождь может быть…

— Пусть так и стоят. — говорит заведующий: — по прогнозам никакого дождя не будет, чего таскаться будете. Да и попадут под дождь не беда. Как обед прошел?

— Все отлично. Спасибо, все вкусно было.

— Это же не наша кухня, вам с Комбината везли. — улыбается его собеседник.

— А я спросить хотел, Анатолий Сергеевич, почему у вас так пусто в первую смену. Неужели это из-за слухов о… Доброй Вожатой?

— И вы туда же, Виктор. — морщится заведующий: — ну садитесь, чаю вам налью. Развею так сказать туман заблуждения… не было никакой Доброй Вожатой. Все это слухи.

— Так я и думал. — кивает Виктор: — как-то… нереалистично звучало. Какая девушка…

— Погоди-ка. Тебе с лимоном и сахаром или молоком закрасить? — спрашивает заведующий: — у меня тут вон, пряники есть. Садись, почаевничаем. Обед прошел, ужин впереди, как раз файф-о-клок получается.

— Вы наверное общий язык с Альбиной Николаевной нашли бы. — с уважением произносит Виктор: — тоже человек куртуазный.

— Ай, бросьте. Значит с лимоном… — он споро заваривает чай и бросает в чашку ломтик лимона. Пододвигает к Виктору сахарницу и тарелку с пряниками. Сам садится напротив и наливает себе черного чаю. Некоторое время молчит, пожевывая губу. Виктор так же молча — кладет себе две ложки сахара и помешивает все, глядя на собеседника. Если молчит — значит так надо. Пусть соберется с мыслями.

— В общем не было никакой Доброй Вожатой. — сказал наконец заведующий: — девочка которая все это затеяла вовсе не вожатая была. Старшеклассница из пятого отряда. Вроде из благополучной семьи. Да и все совсем наоборот случилось. — он вздыхает.

— Наоборот? Это как?

— У нас вожатый был. Красивый парень и рослый, вот как ты, Вить. И молодой тоже. Кстати — физкультурник. Борисом звать. И была в пятом отряде девушка по имени Снежана, с такими же глазами, вот как эта пигалица что с утра к тебе прибежала со своим купальником болгарским, красного цвета. — говорит заведующий и отхлебывает крепкого чаю, жмурится и головой качает: — да еще и подружки у нее все в лагере оказались и в одном отряде. Восемь человек в палате, понимаешь, восемь девчонок, все старшеклассницы, кроме Дианы Востриковой. И как-то они все рядом с ним крутились, да ты не подумай ничего, нормальный парень был этот Борька, ничего такого, холостой правда, но все же ничего такого себе не позволял. Даже в деревню ближайшую по девкам да за выпивкой не ходил, комсомолец, все такое. Я тогда не был здесь заведующим, в вожатых тоже ходил. А потом подошло время, когда у Бориса день рождения, ну он как обычно перед сном корпуса свои проверяет. Знаешь, да вечернюю поверку, когда воспитанники стоят у своих коек в пижамах, зубы почистили, ноги помыли, к отбою готовы…

— Представляю. — кивает Виктор. С отбоем в лагерях было строго, потому что по ночам дети могли всякую дичь творить и желательно было их еще днем до такой степени утомить, чтобы с ног валились. Именно поэтому он и настоял на том, чтобы все купались пока купается, пока солнце высоко стоит, ничто так не выматывает как купание. Сегодня вечером все будут спать как убитые. Правда и это не всегда помогало, молодость прерывала все барьеры. Особенно в этом молодые девушки хороши, как не странно. Парни давно спать будут, а у этих самый джаз только начинается. Но формально нужно хотя бы в наличии всех на местах при отбое удостоверится.

— Ну вот, — говорит заведующий: — он к ним в палату заходит, а они как солдаты стоят в ночнушках, каждая у своей койки в ряд. И хором такие, дескать поздравляем вас, Борис Викторович с днем рождения, дарим вам подарок, выбирайте.

— Выбирайте?

— И ночнушки задирают. А под ночнушками ничего. Вот так.

— И он?

— Не. Ну ты что. Нет конечно. Нет. Все-таки комсомолец. Развернулся и ушел. Убежал прямо-таки.

— Молодец. Кремень. — говорит Виктор, про себя подумав что проверять расположение квартета Нарышкиной совершенно точно не будет.

— Молодец-то молодец. — вздыхает заведующий: — да вот только девчонки попались… целеустремленные и упертые. Раздобыли где-то вина, выпили, раздухарились и этой же ночью к нему в комнату залезли. Да еще сперва привязали его к кровати, пока спал…

— Серьезно? — не верит Виктор.

— Сам своими глазами видел — с утра к нему зашел, а от него одна бледная тень осталась, заездили паренька до полусмерти, а такой молодой был… — заведующий качает головой: — говорят в шаге от смерти был. Когда страсть, да еще молодая, да еще перед друг дружкой хвастались, выпимши… видел бы ты какие у него синяки по всему телу были. Ужас. Как под каток парень попал.

— … пожалуй, что так. — Виктор мысленно моделирует ситуацию с квартетом Нарышкиной и, к своему ужасу, не находит ничего, чтобы помешало