Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Не говоря ни слова, Элронд принялся заваривать чай. Замок шкафчика тихо скрипнул, посуда мелодично зазвенела, и вскоре по комнате разлился терпкий, согревающий душу аромат целебных трав. Он не стал засыпать Лериана вопросами, давая ему драгоценные минуты для восстановления сил. Я сидел напротив, наблюдая за учителем. Он изо всех сил старался держаться, выпрямив плечи, но едва заметная дрожь в пальцах, сжимавших подлокотник кресла, и глубокие тени под глазами выдавали его истинное состояние. Творцы, в отличие от меня, не имели Пути Закаленного Тела и его сверхъестественной выносливости. Физически они были уязвимы.

Элронд бесшумно поставил на стол три кружки с дымящимся чаем. Лериан медленно открыл глаза, в знак благодарности едва заметно кивнул и взял свою кружку. Первый долгий глоток вернул его к жизни. Тепло обжигающего напитка растеклось по его телу, прогнав ледяной ужас. Он выдохнул, и его голос, сорвавшийся в хрип, обрел твердость.

— Нападение было спланировано безупречно. — начал он, не отрывая взгляда от темной глубины кружки, словно там, на дне, отражались все пережитые им кошмары. — Атаки одновременно обрушились на всей территории Санкталии.

Он сделал паузу, чтобы сделать еще один глоток чая.

— Позже, из обрывков имперских сообщений, мы узнали, что та же беда постигла и соседние империи — Карнхейм, Тиарнвал. А что творится за их пределами… — он горько усмехнулся. — Это уже совсем другая история. У Санкталии нет связи с дальними землями, но я готов поклясться своей репутацией, что подобные нападения прокатились по всему Эйвелю. Это не война, а… зачистка.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и зловещие. Элронд слушал молча: его лицо было каменной маской, но я видел, как напряглись его пальцы, сжимающие кружку.

— Силы, которые они задействовали… — Лериан покачал головой, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на профессиональное восхищение, смешанное с первобытным ужасом. — Я никогда не видел ничего подобного. Ни одна империя мира не располагает таким количеством системщиков столь высокого уровня. Они не просто сильны. Их Пути… они иные. Чужие. Ксела едва не погибла в первые же минуты, недооценив противника.

Он с силой сжал кружку, его костяшки побелели.

— Мы отчаянно сдерживали их натиск, пустив в ход все, что копили на самый крайний случай: артефакты, ловушки, хитроумные уловки. Но врагов было слишком много. Мы балансировали на грани, когда подоспела личная гвардия императора — «Молчаливая Стража».

Лериан замолчал, и тень воспоминаний омрачила его лицо.

— Лишь общими усилиями мы смогли отбросить их за городские стены. И знаете, сколько мы уничтожили? — он с силой ударил кулаком по столу, отчего кружки подпрыгнули и звякнули. — Одного! Всего одного, черт побери, из десятков! И это стоило нам почти полного уничтожения отряда гвардейцев и истощения всех наших запасов!

Он тяжело дышал, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Затем его взгляд упал на меня, и в нем вспыхнул странный огонек.

— Макс, твое обращение… прозвучало как нельзя вовремя. Если бы не оно, возможно, меня бы сейчас здесь не было. Именно оно убедило императора в необходимости поддержать Творцов, а не развязывать бессмысленную войну против всех. Ты связал все воедино.

Лериан пристально смотрел на меня, и его взгляд стал пронзительно-острым.

— Но одного обращения мало. Мир захлестнула паника, империи трещат по швам. Если мы не объединимся, иномирцы истребят нас поодиночке, как стадо овец. Но… — он сделал драматическую паузу, — ни один император не признает главенства другого. Никто не отдаст свои армии под командование чужого монарха. Им нужен символ. Фигура, не принадлежащая ни одной империи, но уважаемая всеми. Знамя, под которым они без ущерба для своей гордости смогут повести своих воинов. Им нужен Первый Игрок.

Я поперхнулся чаем, обжигая горло. Кашель вырвался непроизвольно. Конечно, я готов был сражаться с иномирцами. Более того — жаждал стать их кошмаром, их погибелью. Я был готов пойти в первых рядах, рискнуть всем, отдать последние силы. Но быть символом? Знаменем для всего мира? Эта ответственность обрушилась на меня неподъемной горой.

С другой стороны, чего я ожидал? С того момента, как Система назвала меня Первым Игроком, моя судьба была предрешена. Я наивно надеялся отсидеться в тени, нарастить силу, но реальность безжалостно расставила все по своим местам. Лериан был прав: правители, всю жизнь погрязшие в интригах и борьбе за власть, никогда добровольно не подчинятся друг другу. Моя кандидатура — единственный возможный компромисс. Ни одному императору не зазорно признать, что его войско поведет Первый Игрок — легендарная фигура, стоящая над мирской суетой, символ всех системщиков Эйвеля.

Вопрос «как» оставался открытым. Как убедить всех? Как свести воедино армии враждующих империй? И главное, как не превратиться в пешку в чужой игре? Я поднял взгляд на Лериана. Он, словно прочитав мои мысли, продолжил:

— Время для учебы и размеренных тренировок, Макс, к сожалению, истекло. — в его голосе прозвучала непривычная суровость. — Как бы мне ни хотелось отточить тебя до блеска, сделать невероятно сильным… его просто нет. Враг не ждет. Поэтому мы отправимся к императору. Он как раз тебя ждет. Прямо сейчас.

От этих слов у меня внутри все похолодело. Вот так просто? Сейчас? Я только что обрел инструмент для невероятно быстрого роста, начал постигать тонкости бонусной системы, ощутил вкус настоящей, головокружительной эволюции! И все это хотят отобрать, вырвать с корнем, не дав даже насладиться первыми плодами. Горькая, почти детская обида сдавила горло.

Но в следующее мгновение я взял себя в руки. Лериан был прав. Каждую минуту иномирцы укрепляли свои позиции, растекаясь по Эйвелю, словно ядовитая жижа. Каждое промедление стоило жизней и уменьшало наши и без того призрачные шансы на победу. Моя личная сила, какой бы значимой она ни казалась, ничтожна перед лицом гибели целого мира.

Я выпрямил спину, встретился взглядом с Лерианом и коротко кивнул.

— Я готов.

Лериан, казалось, ожидал этого. Он залпом допил свой чай, поднялся и посмотрел на молчавшего все это время Элронда.

— Мы отправляемся немедленно.

Старый Творец тяжело вздохнул. Его мудрое, испещренное морщинами лицо выражало глубочайшую печаль и усталость.

— Я не думал, что доживу до столь темных времен. — произнес он. — Но вы правы. Действовать нужно сейчас. Не тревожься, Макс. Пристанище будет сохранено. Твои товарищи… твоя семья… будут в безопасности. Это мое обещание.

Его слова стали тем якорем, что мне был нужен. Я снова кивнул, на этот раз с искренней, глубокой благодарностью.

— Передайте им…