Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Согласен со львом, — сказал Люмьер, — четыре тысячи лет он ел нас по одному, вёл дознание над собственными пастбищами. Я председатель совета, который он держал за слепого. Это не расчёт, лекарь, я знаю. Это кровь. Мы пойдём.

Хорста подняла голову. Голос её шёл медленно, с паузами, в которые помещался целый вдох.

— Кровь я слышу, — сказала она, — счёт веду. Сегодня у Врат он взял четыре десятка. Во дворе центра ещё четверых, включая однокрылого. Четверо старших вышли на него все вместе и не додавили. После этого он поднялся в небо и чуть не обогнал вас по дороге сюда. Ррык, ты был там. Скажи лекарю, сколько ты выстоишь один на один.

Лев молчал.

— Я предлагаю рассеяться, — сказала Хорста. — Всем. Разойтись по норам, башням, горам, лечь и не отвечать на зов. Он один. Нас целый мир. Он не может съесть то, чего не может найти. Мы народ, который живёт веками, и мы умеем ждать не хуже него. Переживём.

— Кого мы переживём? — Шипа подняла голову от батареи, голос у неё был сиплый. — Ждать он умеет, ты сама сказала. Мы разойдёмся по норам, он пойдёт по норам, одну за другой. Так уже было, старейшая, ты и нашла эти свитки.

Хорста не ответила и смотрела на меня.

Альдо на комоде молчал с самого начала, сидел неподвижно, повернув острую мордочку в сторону и полуприкрыв глаза, и я понял, что куница считает.

Свою мысль я высказал последним. Она была человеческая, в этой комнате звучала неуместно и оставалась единственной, какая у меня имелась.

— Тогда моё мнение, — сказал я. — Змей материален. Мы все его видим, он ударил по куполу так, что во дворе подпрыгнул снег, значит, он действует на вещество. То, что действует на вещество, может его достать. У Империи есть боевые менталисты, у Канцелярии есть опергруппы, у армии артиллерия и авиация. Я звоню в Москву, поднимаю всех, кого можно поднять, и мы бьём по нему всем и сразу.

Ррык фыркнул одобрительно. Люмьер повернул ко мне голову из звёздного света, одобрения в этом движении не было.

— Скажи, лекарь, — произнёс он, — твои боевые менталисты. Они одарённые?

— Сильнейшие в Империи, — ответил я.

— Сколько их? — спросил Ррык.

— В группе от восьми до двенадцати, — сказал я, — их можно собрать несколько.

— Собери. Привези. Поставь во дворе, — сказал Люмьер. — Ты привезёшь ему обед из двенадцати блюд. Он снимает силу с живых, лекарь, это и есть его ремесло, единственное в нашем народе. Твои менталисты продержатся против него ровно столько, сколько нужно, чтобы он их выпил, и после этого он станет ещё больше, чем сейчас. Каждый, кого ты сюда привезёшь с Искрой, работает на него.

— С людей он Искры брать не сможет, — возразил я. — Для этого ему нужен конвертер. У него есть какие-то способы воздействия на живых людей с Искрой?

— Не знаю, — честно сказал Люмьер, — может быть и нет. Проверить негде.

— И сколько будут ехать твои одарённые? — спросила Хорста.

Вот в этом месте мой план и кончился.

Цифры я посчитал ещё в скорой, пока держал капельницу, и с тех пор они не поменялись. Ближайшая часть с тяжёлым вооружением стоит в Москве, дороги ноябрьские.

Дирижабль Канцелярии садится только на старый аэродром в десяти километрах отсюда, восемь часов лёта от Москвы, это если борт стоит заправленный. Оперативная группа на машинах, при пустой трассе и готовности выехать сию минуту, доедет за ночь и утро.

— Сутки, — сказал я, — люди приедут через сутки.

— Это рабочий вариант, — сказала Хорста. — Но у него может оказаться оружие и на это.

Никто не стал спорить с черепахой. Ррык смотрел в пол, Люмьер погасил свет крыльев, Альдо на комоде не шевельнулся.

Телефон я всё-таки достал. В собственный план я уже не верил, но не позвонить было нельзя.

Серебряный ответил на четвёртом гудке, и по одному его «слушаю» стало ясно, что он не спал.

— Змей у моего дома, — сказал я, — великий Обвинитель. Он убил духов у врат, разнёс двор центра, гнался за нами до реки. Мы под куполом, семья со мной.

Магистр не переспросил ни слова. Я услышал, как он встал и как хлопнула дверь, дальше он говорил уже на ходу.

— Выезжаю сейчас. Со мной пойдут все, кого я имею право поднять без санкции, остальных подниму по дороге. Государю доложу с борта. Илья Григорьевич, я обязан сказать вам одну вещь, вы её знаете сами. Мы будем у вас утром. Раньше не будет.

— Знаю, — ответил я.

— И вторую. Из того, что мы привезём, — продолжил Серебрянный. — Ему не повредит, скорее всего, ничего

— Это я тоже знаю, — сказал я.

Я убрал телефон.

В гостиной было тихо, только гудел концентратор и попискивал монитор. Наверху, в детской, лежала на комоде стопка распашонок, разложенная по размерам, я подумал о них ни к селу ни к городу, посреди штаба из четырёх Старейшин.

— Итог, — сказал я вслух, — победить его мы не можем, никто в этой комнате не знает как. Уйти не можем, моя жена не переживёт дороги. Да и дороги отсюда у нас нет. Мы заперты. А ждать помощи бессмысленно, хоть она и приедет к утру и станет для него либо легкой преградой, либо ничем вообще. Кто-нибудь хочет добавить пункт?

Никто не захотел.

Змей ударил ещё раз.

Рюмки в серванте стояли ровно. Ррык поднял голову к потолку и слушал двор.

После установилась тишина. И от нее было даже хуже, чем грохота. Объяснил её Фырк.

— Всё, — сказал он с подоконника, — Похоже он передумал ломать. Устраивается.

Змей укладывался на осаду до самого рассвета.

Я вышел на крыльцо посмотреть, как он это делает, стоял там, пока не замёрзли уши.

Змей сполз с места у реки и пошёл вдоль черты, укладывая кольцо за кольцом по самой границе купола. Первый виток лёг от задней калитки вдоль забора, мимо сарая и поленницы. Второй пошёл поверх первого,