Погоня за судьбой - Ди

всё, что связано с социализмом, остатками своих душ… Но остались сотни вооружённых группировок и банд, которым нужны деньги. Много денег… А где же их взять? — Она задрала брови и развела руками. — Промышленности нет, инвестиций нет, все частные начинания загибаются на фоне зашкаливающей преступности. И тут в игру вступают военные, которые давно уже наладили каналы сбыта наркотиков по всему Сектору. А если ещё точнее — военные учёные. Эти ребята просто купаются в деньгах — Конфедерация финансирует их так, будто завтра настанет последний день человечества, да ещё и ограждает от любых преследований.

— Хочешь сказать, что заказчики расправы над детьми — военные учёные Конфедерации?

— Им нужна была не расправа. — Стилл помотала головой. — Им нужны были образцы для опытов. Поэтому они прогнали деньги через Комендатуру Каптейна, профинансировали бандитов, гордо именующих себя партизанами, и чужими руками осуществили так называемый «отбор образцов». Нужны были не все. С «побочным продуктом», который был им не нужен, они разрешили делать всё что угодно. И эти твари, которых ты отправила на тот свет, не нашли ничего лучше, кроме как перебить их.

— Эксперименты над людьми, — потухшим голосом пробормотала я. — Неужели в этом мире со времён нацистов ничего не поменялось?

— Как видишь, нацисты во все времена всплывают наверх, как дерьмо, — развела руками Элизабет. — Но беда не в этом. Им некому противостоять, ведь всех поделили на клубы по интересам, и все заняты друг другом. Перед нами свои врата распахнула её величество Вселенная, а мы только и делаем, что делим бюджеты и кромсаем друг друга на части…

Она многозначительно посмотрела на меня, и я уловила её посыл.

— Про меня мне всё известно, — произнесла я. — Но я никак не могу понять одну вещь. Зачем ты помогаешь мне?

Элли взяла дымящуюся кружку и сделала осторожный глоток.

— На Каптейне действует разветвлённая сеть по торговле людьми, — вместо ответа на мой вопрос продолжала она. — Это выгодный и налаженный бизнес. Здесь, в этом проклятом всеми богами мире пропажа людей давно стала обыденностью. Человек — неважно, мужчина или женщина, взрослый или ребёнок, — вышел из дома и больше никогда не вернулся. Где он теперь? Убит? Утонул в болоте? Заблудился в лесу по дороге домой? Да кто его разберёт? Исчез. Ставим печать и навеки убираем дело к остальным глухарям.

Мне становилось не по себе. Гиблая земля, пропитанная кровью — вот чем стараниями людей, у которых есть имена, стал Каптейн. Был ли у него шанс на другую судьбу? И если да — где он, тот роковой поворот, после которого всё пошло под откос?

— Но самое, пожалуй, неприятное моё открытие, — продолжала Элизабет, — в том, что скорее всего, в этом деле замешано моё нынешнее начальство. Некоторые признаки указывают непосредственно на шефа полиции округа Сайрен — Джеффри Майлза. И, хоть я и старалась скрыть то, чем занималась всё это время, он уже точно обо всём знает. На меня недобро косятся пол-отдела, а в последнюю ночь на мой телефон поступил звонок. В трубке — молчание и чьё-то сопение. Классика…

— И поэтому ты решила собрать вещи и уйти? Иной бы посмеялся…

— Да, — кивнула она. — Три дня назад я посадила жучок на машину Майлза, собралась и ушла из дома. Семьёй ещё не обзавелась, поэтому не пришлось никому ничего объяснять…

Вот так меньше, чем за месяц офицер полиции превратился для коллег в изгоя. А сколько ещё полицейских участвуют в схеме по торговле людьми? Неужели здесь всё настолько прогнило, что честными остаются считанные единицы? Впрочем, наверное, так было всегда и везде, хотя судьба сталкивала меня и с хорошими людьми.

— Не вмешайся я в твою жизнь, всё могло быть иначе, — тихо произнесла я. — И я не могу не спросить…

— Зачем я взялась помогать тебе выслеживать гадов?

— Неужели ты поставила превыше закона, которому обязалась служить, личные мотивы?

— Так было не всегда, — протянула она и задумчиво уставилась в кружку с чаем. — Однажды ко мне пришла женщина и принесла шапку… У неё есть сын, который с рождения страдал аутизмом, был сам в себе, никогда не улыбался и не реагировал на внешний мир. Пока однажды ему не подарили собаку. Он переменился. Буквально ожил. Стоит ли говорить, что они с собакой стали лучшими друзьями…

Стилл усмехнулась с горечью.

— Но однажды собака ушла на улицу и пропала, а ребёнок вернулся к тому, с чего всё началось — замкнулся в себе на глухой засов. Время, конечно, лечит, люди привыкают к переменам в жизни и в людях, но… как-то раз в магазине одежды женщина увидела меховую шапку подозрительно знакомой расцветки. Взяла в руки, потрогала, понюхала, и поняла — это Чарли, сомнений быть не может. Устроила в магазине истерику, и её спровадили. А на следующий день остыла, подумала было, что показалось, и решила удостовериться наверняка. Купила в магазине эту шапку и отнесла её домой. И нет бы спрятать куда-нибудь, так положила на видном месте… Сын чуть с ума не сошёл, он натурально лез на стенку, и отцу больших трудов стоило его успокоить. Ну а женщина с этой шапкой пришла в отделение, прямо в дежурку, в мою смену…

Я затаила дыхание. Элизабет тёмным взглядом светлых глаз смотрела куда-то вдаль.

— За два часа мы с Робертом вышли на кожевенника и накрыли цех по пошиву с целым гаражом шкур. Трое мужиков отлавливали уличных животных и держали небольшое предприятие… Их посадили под домашний арест с браслетами. Такое вот наказание… В первую же ночь отец мальчика убил двоих. Третьего не успел, потому что его скрутили раньше… С его женой я впоследствии встретилась ещё раз, когда её привезли за убийство третьего живодёра. Гарпуном. Она завершила то, что начал муж, и это стоило ей семьи и свободы… А я с тех пор во второй раз задалась вопросом, не напрасно ли я делаю своё дело, и в этот раз вопрос больше не выходил из головы. Тех ли людей я защищаю, тех ли наказываю и по совести ли? А что касается тебя…

Повисла пауза. Я не нашлась, что сказать, и просто взяла в руки остывающую кружку с чаем. Отхлебнула немного, и тёплый душистый напиток устремился вниз, в желудок, согревая после долгой дороги исхудавшее тело. Я переваривала поведанную мне историю.

— Ты идёшь по своему пути, — заметила Элли и горько усмехнулась. — Тому, что ты учиняешь, нет оправдания, ведь отнимать жизнь дозволено только Всевышнему. Но почему им было можно, а тебе — нельзя? Тем