Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— Макс прав. — поддержал меня Лериан. — Бегство ничего не решит. Иномирцы придут и за нами. А с Лесом за спиной мы будем как загнанные звери.

Ксела тяжело, с надрывом вздохнула, словно сбрасывая с себя невидимую тяжесть. Ее плечи поникли.

— Ладно, чертовы идеалисты. — проворчала она, снова выругавшись, но уже без прежнего жара. — Окружена одними альтруистами… Значит, идем на верную смерть, потому что «так надо». Прекрасно. Но сперва я возвращаюсь в Пристанище. Мне нужно привести себя в порядок, переодеться из этого дурацкого платья в нормальную одежду и взять свои… игрушки. Без моего личного арсенала в этом веселом путешествии к центру ада нам и часа не продержаться.

— Возьми с собой Каэла. — сказал я, внезапно вспомнив о парне. Его бледное, напряженное лицо мелькнуло перед глазами.

Ксела удивленно подняла бровь.

— Зачем? Нянькой ему что ли буду?

— Ему нужно лечение. Без моей помощи его новые ноги убьют его за несколько дней. А я уверен, наша «прогулка» затянется надолго.

Она на секунду задумалась, мысленно взвешивая все «за» и «против», затем резко кивнула.

— Поняла. Возьму парнишку. Еще один обреченный в нашей веселой компании. Будем отрываться вместе.

— И, Ксела. — добавил Лериан. — Захвати из моей лаборатории ящики с необработанными кристаллами. Все, что найдешь.

— Зачем тебе этот хлам? — поморщилась она. — Тащить его — лишняя морока.

— Ты все поймешь, когда принесешь. — таинственно ответил учитель. — И поверь, чем больше кристаллов притащишь, тем счастливее будешь сама в конечном счете. Это… изменит все. Возможно, это единственное, что даст нам реальный шанс.

Ксела пристально, оценивающе посмотрела на него, пытаясь разгадать скрытый смысл. Затем махнула рукой, смирившись с чудачеством старого Творца.

— Ладно, ладно, будь по-твоему, старый чудак. Тяжело в учении — легко в гробу.

Она отступила на шаг, ее фигура исказилась, поплыла, и через мгновение буквально втянулась в землю, не оставив и следа. Перемещение Творцов всегда выглядела зрелищно.

Теперь мы остались вдвоем с Лерианом. Он повернулся ко мне, его лицо стало серьезным, почти отцовским, и положил руку мне на плечо. Его пальцы, холодные и цепкие, сжались с неожиданной силой.

— Макс, слушай внимательно и запоминай. Впереди нас ждет чертовски опасное время, самое серьезное испытание за всю мою долгую жизнь. Лес… не просто силен, он другой: не мыслит, не чувствует, а просто… существует, поглощая и перерабатывая всё на своем пути. И он не прощает ошибок. Малейшая оплошность, секундная потеря бдительности — и тебя нет. Держись рядом, не геройствуй, не лезь на рожон, не поддавайся на провокации. Твоя сила стремительно растет, но против того, что ждет нас в глубине, грубой мощи может не хватить. Так у тебя будет больше шансов выжить. Понял?

Я молча кивнул. Слова были излишни. Протянув руку, я почувствовал, как он крепко сжал ее своей, холодной и жилистой. Знакомое ощущение падения, давления, искривленного пространства обрушилось на меня. Но на этот раз мой организм, закаленный «Абсолютным Телом» и предыдущими перемещениями, почти не сопротивлялся. Лишь легкая дурнота, быстро прошедшая. Я наконец привык.

Вскоре мир обрел свою прежнюю твердость. Но земля под ногами была уже не той, что прежде — лишь ее изуродованное подобие.

Картина, открывшаяся перед нами, была вырвана из самых мрачных кошмаров. Мы оказались на краю огромной поляны, или, скорее, того, что от нее осталось. Земля была не просто разрыта — ее будто пережевало и выплюнуло чудовище. Глубокие траншеи, ямы, холмы из вздыбленной, почерневшей глины. Повсюду валялись обломки обугленного дерева, кости неведомых существ, белеющие на бурой земле, словно рассыпанные зубы, куски ржавой, изуродованной брони и обломки оружия. Воздух был густым, тяжелым и влажным, пропитанным запахом гнили, крови, разложения и чего-то сладковато-приторного, отчего першило в горле и слезились глаза. А на горизонте, там, где должен был быть обычный лес, зияла черная, пульсирующая, живая стена — край Великого Леса. От него исходило такое древнее, слепое, ненавидящее все живое зло, что по спине пробежал ледяной, цепкий холод, заставляя все внутри сжаться. Это была не просто угроза, а антитеза жизни.

Неподалеку, на холме, возвышались руины. Когда-то здесь стояла неприступная крепость, могучий «Серый Страж», призванный сдерживать натиск скверны. Теперь же остались лишь оплавленные, почерневшие груды камня, словно обгоревшие спички, изломанные остовы башен, торчащие в небо как обглоданные кости, и искореженные, обугленные балки. Горькая, беспощадная ирония таилась в былом названии.

Лериан, не теряя ни секунды, с присущей ученому остротой взгляда огляделся. Его всевидящие глаза сканировали хаос развалин, выискивая знакомый ориентир, точку опоры в этом царстве разрушения. Наконец, он едва заметно кивнул самому себе и уверенно, без колебаний, направился к самому крупному скоплению обломков — туда, где, судя по остаткам фундамента, когда-то зияли главные ворота. Я же, подавляя сжимающий сердце первобытный ужас, побрел следом, чувствуя, как каждый шаг давался с неимоверным трудом.

Чем глубже мы заходили в лабиринт из обломков, тем гуще становился смрад. И вдруг я увидел их. Не просто тела, а то, во что Лес превращал всё живое. Десятки, сотни тел — людей, животных — перемешались в одном ужасающем котле. Они не просто умерли. Их переработали. Плоть, кожа, мышцы прорастали тонкими, извивающимися черными корнями, шевелящимися, как живые черви. Некоторые скелеты почти полностью скрывались под этим пульсирующим, влажным ковром. От них доносился тихий, противный хруст и чавканье — звук медленного, но неумолимого поглощения. Желудок подкатил к горлу, и я едва сдержал рвотный позыв, прислонившись к шершавой, обгорелой стене. Холодный камень стал единственной опорой в этом пляшущем мире ужаса.

— Так выглядит последняя стадия заражения у обычных людей. — произнёс Лериан безразличным, констатирующим тоном. Он смотрел на эту массу не с отвращением, а с горьким научным интересом. — Лес не просто убивает. Он не оставляет трупов, а ассимилирует. Поглощает. Перерабатывает биомассу, превращая всё живое в часть себя- в свою утробную, чудовищную экосистему.

— А у… системщиков по-другому? — выдохнул я, с трудом отводя взгляд от кошмара и сглатывая подступившую тошноту.

Лериан покачал головой. В его глазах мелькнула тень леденящего душу страха.

— Макс, я очень надеюсь, что тебе никогда, ни при каких обстоятельствах не доведется увидеть зараженного системщика. Это… куда хуже. Их силу, Пути… Лес не подавляет, а извращает, мутирует, превращает в свое оружие. Это уже не человек, и даже не монстр. Это нечто среднее, и оттого в тысячу раз опаснее.

Его слова повисли в воздухе, зловещие и многообещающие, рисуя в воображении картины одна страшнее другой. Лериан, с грацией кошки, перешагнул через