Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Что со мной? — выдавил из себя, собравшись с решимостью.

— Жить будешь, — с лёгким намёком на усмешку ответил Георгий Иванович.

Альберт Павлович кивнул.

— Всё с тобой в порядке, даже без осложнений обойтись должно. Егерей благодари, вовремя тебя вынесли.

Я сглотнул и спросил, пусть и боялся услышать ответ:

— А Полина и Карп?

— Мертвы.

Мне стало нехорошо, накатило головокружение, но совладал эмоциями и задал, пожалуй, самый важный из оставшихся вопрос:

— И что теперь?

— А что теперь? — улыбнулся Альберт Павлович. — Подпишешь очередную стопку бумаг о неразглашении, полежишь денька три в госпитале и обратно на службу.

Почему-то стало обидно. Вроде никто ничего изначально не обещал, и жилы я рвал не за страх, а за совесть, но могли бы и подсластить пилюлю. Ну что за люди такие? Я ведь всех спас! Пусть наперерез десантникам и двигались егеря, они вполне могли опоздать или даже с ними разминуться. А я не просто в нужное время в нужном месте оказался, мне буквально через себя переступить пришлось, чтобы дело сделать! До сих пор тошно становится, как вспомню…

Но нет — плохо об этой парочке думал. Пилюлю мне и в самом деле подсластили.

— Считай, курсовой проект сдал, — подбодрил меня Георгий Иванович.

— Окончишь курсы, подумаем о твоём дальнейшем обучении, — пообещал Альберт Павлович. — Только зачёты не завали.

Последнее уточнение откровенно обескуражило, и я немного помедлил, потом всё же решился и спросил:

— А если завалю?

Альберт Павлович расплылся в улыбке, широкой и дружелюбной.

— Ты уж расстарайся, Петя. Не важно как — просто сделай. Неудачники никому не нужны.

— Зато всем нужен стимул, — поддакнул капитан Городец. — Ты слишком молод, чтобы почивать на лаврах. Работай над собой! Учись и тренируйся, нарабатывай опыт, пока есть время. Не рассчитывай на везение. Вечно везти не будет.

Я шумно выдохнул и закрыл глаза.

А что тут можно было сказать? За эту неделю точно лимит везения на годы вперёд обнулил. Не выведу способности на пик румба, не выправлю фокусировку, не проработаю энергетические каналы, упущу время — и не достигну вообще ничего. Просто не доживу до зачётов в январе.

Просто… Но нет, ничего простого тут не было, всё было сложно. Сложно и непонятно. Четыре месяца. Чтобы выйти на пик формы, у меня в запасе оставалось лишь четыре месяца, и я понятия не имел, справлюсь или нет, но в любом случае упускать выпавший шанс не собирался. Неспроста же накатило вдруг нестерпимое желание перерасти роль пешки и стать кем-то более значимым.

А почему нет? Излишне наивно и чрезмерно амбициозно?

Так в этом нет ничего зазорного для того, кому завтра исполняется восемнадцать лет.

Справлюсь!

Я — справлюсь!

3. Негатив 1. Аттестация

Глава 1

Зима — это холод, метели, короткие дни и длинные ночи.

Зима вблизи Эпицентра — разная.

Нет, дни тут не длинней положенного этому времени года, в остальном же всё упирается в удалённость от источника сверхэнергии. В пределах двадцать пятого километра продолжало царить знойное лето, Кордон застрял в тёплом и дождливом сентябре, а вот в Новинске время от времени даже шёл снег.

Впрочем, о погоде в городе я знал исключительно из писем Нины — сам туда с августа не выбрался ни разу. Сначала в силу известных событий просто не до того было, а потом закрутили служба и учёба, вкалывал без продыху и увольнений. То операторов на подстройку сопровождали, то трассу патрулировали, а декабрь и вовсе промелькнул, будто один нескончаемый день, — в декабре начали прибывать на инициацию соискатели зимнего набора.

Тут уж все на ушах стояли; довелось не только автоколонны сопровождать, но и роль санитара на себя примерить, благодарить за что, разумеется, стоило доцента Звонаря. Впрочем, мой случай таким уж вопиющим исключением из правил отнюдь не являлся: на основании нормального закона распределения вероятностей и опыта прежних лет в состав медбратьев включали даже операторов седьмого и восьмого витков. Не больше одного — двух, но всё же включали. Кадровый голод, ага.

А так — работа, как работа. Если разобраться, куда менее нервная, нежели контроль первой подстройки на Эпицентр. Соискатели в основе своей плохо переносили избыток сверхэнергии, и за исключением каких-то совсем уж вопиющих происшествий срывы инициаций вредили исключительно им самим, окружающие обычно отделывались лёгким испугом.

Но что было, то прошло. Зимний набор обрабатывали вплоть до тридцатого числа, а сегодня — тридцать первое. Тридцать первое декабря, последний день года. И не только года…

Сегодня занятий в учебной части не было, и сразу после утренней зарядки и завтрака я отправился в расположение мотоциклетного взвода. Переоделся, натянув кожаные штаны, сапоги и плащ, поднялся в дежурку.

Толком ещё не рассвело, да и небо затянули низкие свинцово-серые облака, лампочка под потолком едва-едва разгоняла сгустившийся в комнате полумрак, но это обстоятельство никоим образом не мешало севшим расписать с утра-пораньше пульку картёжникам. Впрочем, моё появление всё же заставило их отвлечься от игры; Данила Сигизмундович глубоко затянулся и вдавил окурок папиросы в пепельницу, выдул струю дыма и усмехнулся.

— Ну что, Петя, последний выезд?

«Крайний», — привычно подумалось мне, но поправлять прапорщика не стал и кивнул.

— Так точно.

Захар Козодой — крупный и мясистый сержант, руководивший третьим отделением мотоциклетного взвода, порылся в бумагах и протянул путевой лист.

— Сегодня вы на сопровождении автоколонны в Новинск, — пояснил он на словах. — На обратном пути маршрут свободный. Короче, крутанитесь там по округе.

— Сделаем, — коротко сказал я, сунул сложенный надвое листок в нагрудный карман гимнастёрки и кинул взгляд на настенные часы. — Пойду.

— Ни пуха! — махнул мне на прощание Иван Черепица, которому не терпелось вернуться к прерванной игре.

— К чёрту!

Спустившись на первый этаж, я заглянул в оружейку, где получил ППС и подсумок с тремя снаряжёнными магазинами, затем вышел на улицу под едва сыпавший с неба меленький-меленький дождь. Постоял немного, затем надел танковый шлем, натянул мотоциклетные очки, зарядил оружие.

Сыро, тепло, грязно.

Привычно сыро, привычно тепло, привычно грязно.

Декабрь.

Я вздохнул и двинулся к мотоциклу. Под навесами места хватало не всем, мой железный конь стоял укрытый брезентом. Последнюю неделю начало барахлить пусковое устройство, и движок завёлся лишь с пятого толчка педали. Я в который уже раз помянул недобрым словом техников, — те кормили завтраками и разбираться в причинах неисправности не спешили; откровенно тянули время, прекрасно