Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

Тот одним взмахом меча распорол её в полёте на две части. Пух метнулся во все стороны, испуганно закружившись в воздухе.

— Побольше уважения, стерва. Я бог, — процедил Хеймдалль, обнажив золотые зубы.

— Пошёл ты в жопу, бог, со всем моим уважением! — в запале бросила проститутка с клокотанием, вырывающимся из груди.

— Хем, выйди-ка, — вежливо попросил я бога, хмуря брови. — Ты же видишь, что она в истерике. Ей сейчас никто не страшен. Она даже меня может назвать земляным червём, а ведь я в этом городе пользуюсь уважением.

— Её убить мало за такие слова, — скрипнул зубами асгардец, но, поколебавшись, всё же вышел за дверь.

— Кхам, — кашлянул я в кулак. — Любезная, давайте забудем всё, что вам наговорил и сделал этот грубиян с янтарными глазами. Я, кстати, практически незнаком с ним, но уже ненавижу его всем сердцем. Позволите, я присяду рядом?

Та вонзила в меня взгляд исподлобья и вцепилась скрученными судорогой пальцами в грязную простыню. Она походила на сумасшедшую.

Хм, надеюсь, она не тронулась умом?

Я миролюбиво улыбнулся ей, показал пустые ладони и осторожно присел на край кровати, после чего ласковым, нежным голосом заговорил с ней, пытаясь вернуть ей адекватное состояние.

Проститутка сперва недоверчиво смотрела на меня блестящими, как во время горячки, глазами, припухшими от литров пролитых слёз. Однако постепенно её взведённое словно пружина тело расслаблялось, а прерывистое дыхание успокаивалось. И в какой-то миг к ней вернулась возможность здраво соображать, чему я был несказанно рад.

Да, она опять разрыдалась, но всё же сумела ответить на мои вопросы, шмыгая покрасневшим носом. Вот только мне её ответы ничего не дали. Древний просто пришёл к ней, молча занялся любовными утехами и так же без слов взорвался. Тут-то она и вырубилась от шока.

— Благодарю. Ты мне очень помогла, — похлопал я её по щиколотке и встал со скрипнувшей кровати.

— А… а кто это был? Что… что с ним произошло? — выдавила она, заикаясь после долгих рыданий.

— Вражеский одноразовый шпион. Не бери в голову, — посоветовал я ей и пошёл к двери, чувствуя, как ботинки прилипают к полу, забрызганному кровью.

— Я больше не буду здесь работать. Никогда не буду спать ни с кем за деньги. Это боги наказали меня. Моя матушка так и говорила, что они всегда наказывают распутных женщин, — решительно проговорила проститутка.

Ты гляди чего! Кажется, Древний спас одну заблудшую душу.

Я улыбнулся своим мыслям и вышел в коридор, а там мне стало не до улыбок.

Хеймдалль с бледным как полотно лицом стоял возле окна. Взгляд стеклянный, губы приоткрыты, а из уголка рта свисает ниточка слюны. Прям ни жив ни мёртв, словно статуя. Только слабое биение жилки на виске показывало, что он всё-таки больше жив, чем мёртв.

— Хем, ты чего? — настороженно спросил я, помахав перед его лицом ладонью. — Ты сейчас выглядишь так, будто глянул в глаза Медузе Горгоне. Или… — я взволнованно облизал губы, осенённый внезапной догадкой, — ты видел Древнего? Он говорил с тобой⁈

Бог мигнул и прошептал, словно мыслями был далеко отсюда:

— Да.

— Вашу мать, я опять всё пропустил! Куда он пошёл⁈ Как он выглядит⁈ — выпалил я, схватил асгардца за плечи и хорошенько тряхнул его. У него аж зубы лязгнули, как защёлкнувшаяся мышеловка.

— Он был прекрасен, — восторженно прошептал Хеймдалль, и по его обескровленным губам пробежала слабая улыбка.

— Да очнись ты во имя Асгарда! — жарко выдохнул я и влепил ему звонкую пощёчину. — Он просто магией тебе промеж ушей дал, а ты уже замуж за него выйти готов!

Бог что-то нечленораздельно промычал. И мне пришлось ещё несколько раз отвесить ему пощёчину. У меня аж рука заболела, а у него половина лица стала красной как мак. Но зато моё «лечение» возымело действие. Хеймдалль вдруг перехватил мою руку, крепко сжав запястье, а потом помотал головой.

— Всё, всё, мой разум прояснился, — взвинчено пробормотал он, как человек, которого только что спасли из горящего здания.

Я вырвал свою драгоценную конечность из его пальцев и потребовал, перекрывая стоны и ахи, разносящиеся по коридору:

— Рассказывай, что произошло.

— Сейчас, нужно собраться с мыслями, — судорожно выдохнул асгардец, уперев потрясённый взор в пол.

Казалось, он не мог поверить в произошедшее. Массировал грудную клетку, часто-часто хлопал глазами и открыл рот, будто хотел что-то спросить, да голос колючим ежом застрял в его глотке.

Наконец он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, провёл ладонью по вспотевшему лицу и медленно проговорил:

— Я смотрел в окно, как вдруг появился он. Я даже не знаю: он неслышно подкрался ко мне или просто возник из воздуха. Но когда я посмотрел на него, то уже не смог отвести взгляда. Он полностью подчинил меня своей воле, заставил чувствовать к нему доверие, восхищение и даже… кхм… любовь. Клянусь Асгардом, я даже не запомнил, как он выглядит!

— Древний тебе что-то сказал? — нахмурился я, отгоняя холодный ветерок, скользнувший вдоль хребта.

Если осьминогоголовый даже в своём нынешнем неидеальном состоянии способен так быстро и так легко превратить бога в послушную трёхлетнюю девочку, то я даже не знаю, как с ним справиться, ежели он по каким-то причинам захочет лишить меня души. И понимание этого мигом окрасило день в чёрно-белые могильные тона. Даже солнечный свет будто бы стал тусклым, а воздух запах сырой кладбищенской землёй.

— Сказал, — кивнул Хеймдалль и прямо посмотрел на меня широко распахнутыми глазами с большими зрачками, как у оленя, пойманного в свет фар на лесной дороге: — Древний сказал, чтобы мы не искали его. Он сам придёт к нам, когда наступит время. И ещё он запретил входить в Башню, сказав, что мы даже не догадывается, что она такое.

— Это всё? — нахмурился я. — Он не угрожал нам? Не благодарил? Не винил?

— Нет, — отрицательно помотал головой бог, шумно сглотнул и доверительно прошептал, наклонившись к моему уху: — Локки, я не хочу, чтобы он приходил ко мне. Я жажду выйти из этой игры. Она стала очень дурно пахнуть, буквально смердеть. Я почувствовал себя смертным, ввязавшимся в игры богов. А ты сам знаешь, как печально заканчивают такие люди.

— Не переживай, у меня есть отличный план. Правда, в нём пока только один пункт.

—