"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Гнидину во вторник обещан отгул, а вторник уже прошёл, и он теперь просит четверг; про то, что если приедет Ганин с журналом, то расписаться пусть все распишутся, но на луга его лучше не пускать, потому что там Семёныч на зароде.

Дудник слушал, кивал и в конце подал голос:

— Петь.

— Ну.

— Ты на три дня.

Я замолчал.

— Ага, — согласился я.

— Ну вот и езжай.

Мужики на бревне сидели с очень вежливыми лицами.

Автобус уходил в двенадцать.

Меня провожать никто не собирался, но у остановки оказался Пашка — он был на «газоне», привёз запчасти со склада, и, увидев меня с сумкой, вылез и взял её.

— Давай.

— Да я сам.

— Давай, чего ты.

Он подал сумку в дверь автобуса, и я взялся за ручку с другой стороны, и наши руки на секунду оказались рядом на этой ручке.

И у меня в голове что-то дёрнулось.

Не мысль, не картинка, а вот именно — дёрнулось, коротко и без всякого содержания, как дёргается веко.

Я тряхнул головой и полез в автобус.

Райцентр в восемьдесят четвёртом был на подъёме.

Две новые пятиэтажки, универмаг, асфальт до самой площади, ресторан «Колос» с вывеской. Тридцать с чем-то тысяч населения, маслозавод, элеватор, «Сельхозтехника», ремзавод.

Я его помнил другим.

К тому времени, когда мне стукнет шестьдесят, в этом райцентре останется тысяч двенадцать, маслозавод будет складом, ремзавод не будет ничем, а на площади поставят торговый центр с зеркальными стёклами, и в нём будет пусто.

Это я знал совершенно точно, потому что заезжал.

Я вышел из автобуса, посмотрел на площадь и пошёл искать управление, и думал при этом не про торговый центр, а про то, что не взял бритву.

Семинар шёл в актовом зале управления.

Бригадиров собралось двадцать восемь человек с двадцати одного хозяйства. Из них моложе тридцати — двое: я и парень из «Восхода», который смотрел на всех волком и весь первый день молчал.

Остальным было от сорока до шестидесяти.

Сидели рядами, в пиджаках, с блокнотами, и первые полтора часа записывали, а потом бросили, потому что читали по методичке.

Читали про звеньевую организацию труда.

Читали про коллективный подряд.

Читали про то, что бригадир является организатором социалистического соревнования, и вот на этом месте я, каюсь, задремал минут на пять.

Разбудили меня аплодисментами.

Аплодировали бригадиру из «Заветов Ильича», который вышел делиться опытом. Мужик был лет пятидесяти пяти, в костюме, с орденской планкой, и читал он по бумажке, которую ему написали в конторе.

Читал он про то, что у них в бригаде развёрнуто соревнование между звеньями, что итоги подводятся ежедекадно и оформляются наглядно, и что победители заносятся на доску.

Зал слушал с каменными лицами.

Дело в том, что «Заветы Ильича» — хозяйство, про которое в районе всё известно. Оно последнее по надою четвёртый год, у него в восемьдесят третьем упало зернохранилище, и председателя там меняли дважды за пять лет.

Бригадир дочитал и сел.

Ему похлопали второй раз — ровно так же, ровно столько же.

Пилипенко наклонился ко мне и сообщил в ухо, что этот мужик тракторист от бога и что бригаду ему дали в семьдесят четвёртом, а бумажку эту он читает четвёртый год, и каждый год ему её пишет один и тот же человек.

— Один и тот же?

— Один и тот же. У них экономистка. Она четыре года подряд одно и то же печатает, только цифры меняет.

— А цифры откуда?

— А цифры она придумывает, — сказал Пилипенко с уважением.

После перерыва раздавали бумаги.

Раздавали новые формы.

Форм было три.

Две обычные — сводка по кормам и сводка по ремонту, — а третья новая, с этого квартала, и по ней полагалось отчитываться раз в квартал за подписью бригадира.

Я взял её и стал читать.

Первый раздел — наличие техники, второй — техническое состояние. А третий назывался «обеспеченность запасными частями».

И в третьем разделе была графа.

«Обеспеченность запасными частями за счёт внутренних источников (импортозамещение), в процентах к потребности».

Я прочитал это два раза.

Потом посмотрел на потолок, потом опять на бумагу, и меня разобрало так, что я захрюкал.

Я захрюкал в актовом зале управления сельского хозяйства, на семинаре бригадиров, в третьем ряду, и на меня обернулись человек десять, и лектор поверх очков посмотрел укоризненно.

— Товарищ, вам смешно?

— Извините.

— Что вам смешно?

— Формулировка хорошая.

Лектор посмотрел на форму, потом на меня, и решил, что я издеваюсь, но доказать не смог и продолжил.

Тут надо объяснить, откуда это слово.

Одиннадцатого июня восемьдесят третьего года, в субботу, во дворе у Кузнецовых, за столом, где обмывали Санькино возвращение, у меня спросили, где брать подшипники.

Я был выпивши, мне было двадцать три года, и я ответил, что подшипники надо решать через импортозамещение.

Сказал я это исключительно из хулиганства.

Никто тогда не отреагировал вообще никак — ни один человек за столом даже не переспросил, — а через три дня Лобанов выдал это правлению как своё, и я тогда посчитал: три дня.

Дальше слово пошло само.

К осени его говорил председатель. Зимой оно