Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

— Разорви меня Фенрир! — удивлённо выдохнул я, сделав маленький глоток.

— Что такое? — грозно нахмурился монарх. — Отрава? Яд?

— Нет-нет-нет, это самый чудесный чай, который я пил. Хотите попробовать? — Я протянул ему чашечку.

Но тот не стал брать её, а втянул воздух ноздрями и изумлённо проронил:

— Так это же ром.

— Потрясающе, да? Один из ваших охранников, маг, настоящий гений, удивительно хорошо разбирающийся в чае и людях, — с мягкой улыбкой вспомнил я того смертного, которому приказал принести чай на его вкус.

— Так, ладно, допивайте ваш… э-э-э… чай и давайте займёмся делом. У нас же мало времени. Да и напряжение в зале, полном недовольных аристократов, растёт с каждой секундой. Думаю, уже назначено несколько дуэлей. А я не люблю попросту терять аристократов, — заявил монарх и решительно схватил яблоко тонкими холеными пальцами, унизанными перстнями-артефактами.

— Ваше здоровье! — отсалютовал я ему чашечкой и одним глотком осушил её, закусив долькой лимона, лежащего на блюдечке.

Император царственной, но энергичной походкой вышел из кабинета, держа спину идеально прямой. А я пошёл за ним, тоже держа осанку, чтобы не выглядеть собакой сутулой.

За дверью к нам присоединилась четвёрка молчаливых мужчин в костюмах. Мага-чаезнатца среди них, к сожалению, не оказалось, а то бы я искренне поблагодарил его. Ром вернул на мои губы улыбку и зажёг весельем глаза.

— У вас есть мысль, как преподнести народу то, что у меня появилось такое чудесное яблоко? — прошептал монарх, наклонившись к моему плечу.

— Передовики в колхозе вырастили, — озорно ответил я.

— Колхоз? Что это?

— М-да, вам повезло, что вы не знаете, — криво усмехнулся я и следом уже более серьёзно добавил: — Как вариант можно сказать, что яблоко вырастили в какой-то суперсекретной закрытой лаборатории. В этом случае аристократы ещё усерднее станут служить вам, надеясь, что вы и им дадите такой плод. А второй вариант — воспользоваться чуть ли не правдой. Мол, яблоко вам дали боги за то, что вы такой замечательный. Вы как вообще, любите правду говорить?

— Иногда, — с каменным выражением лица проронил монарх и замолчал, явно задумавшись.

А я невольно испытал к нему уважение за то, что он не начал биться в рефлексиях, а сразу принял решение вкусить молодильное яблоко, не став долго рассуждать о последствиях такого деяния. А они вполне могут быть. Кто-то наверняка попробует сплести интриги, пытаясь продавить идею, что плод изменил императора гораздо сильнее, чем кажется, что это уже не он, а какой-нибудь монстр, и всё в этом роде. Дворяне ведь любят такие игры.

Нет, будь у него время, монарх бы точно всё продумал до мелочей, но оказавшись перед фактом, он мигом понял, что нужно делать, и теперь не отклонялся от выбранного пути.

Император с сурово сведёнными бровями приближался по красной ковровой дорожке к резным дубовым дверям, украшенным двуглавыми позолоченными орлами.

Лакеи в красных ливреях заметили государя и распахнули двери, а благообразного вида крепкий старик вошёл в зал и хорошо поставленным голосом начал перечислять все титулы императора. Их оказалось больше, чем блох у бродячей собаки.

Старик даже не успел их все проговорить, когда монарх тоже вошёл в зал и взглядом показал ему, что хватит уже глотку рвать. Старик замолчал и склонился в поклоне.

Император же с гордо поднятой головой направился по дорожке между креслами в сторону сцены.

Все почтительно молчали, даже самые взбалмошные аристократы. А их здесь было столько, что казалось, будто они по двое сидят на одном месте. Всего же в зале было десятка два рядов кресел и куча камер, снимающих императора.

Я, естественно, не настолько обнаглел, чтобы идти рядом с монархом. И в первые ряды тоже не стал пробиваться, а скромно встал возле молодого рыжего оператора с большой камерой на штативе. Он обосновался позади рядов, издалека снимая сцену.

— Привет, — между делом бросил мне оператор, не заметив, что я вошёл в зал лишь чуть позже, чем сам император. — Хм, твоё лицо кажется мне знакомым.

Парень наморщил лоб, силясь вспомнить меня. Даже почесал веснушчатую щеку, умудрялся при этом работать с камерой, немного подправляя фокус. Настоящий профессионал.

— Прямой эфир? — спросил я, поправив одёжку, снятую с трупа.

Куртку я расстегнул, чтобы не было видно дыры на груди.

— Угу, — кивнул тот, немного передвинул большие наушники на голове и радостно щёлкнул пальцами, расплывшись в довольной улыбке. — Я тебя вспомнил. Ты на корпоративе канала «Империя 24» пьяный танцевал на столе и лобызался с бухгалтершей?

— Да, на меня это похоже, — усмехнулся я.

— А ты не знаешь, по какому поводу Его Императорское Величество так срочно собрал нас? Я, признаться, прямо из душа выскочил, даже голову не успел помыть, — доверительно прошептал смертный и потрогал длинные сальные волосы.

— О, это станет эпохальным событием. Клянусь, ты забудешь о своей грязной шевелюре, как только всё случится. Потом ещё будешь внукам рассказывать, что своими глазами всё видел.

Парень вдруг шумно сглотнул и выдохнул, округлив глаза:

— Неужто отречение? Или… или Хаос разбил наши полки?

— Не накаркай, — махнул я ему рукой. — Повод хороший. Не переживай, а то веснушки отклеятся.

— Да и пусть отклеиваются, а то жене они не нравятся. Она говорит, что я выгляжу так, словно меня воробьи обосрали.

Смертный улыбнулся и раскрыл рот, желая сказать что-то ещё, но тут император взял в руки микрофон и заговорил.

Сразу же все в зале закрыли рты. Кажется, даже двуглавые орлы прикрыли клювы, напряжённо уставившись на монарха. Ведь всех, как и рыжего оператора, терзал вопрос — а на кой шут нас так срочно здесь собрали?

Оттого-то жуткое волнение и витало в воздухе, пахнущем побелкой. И оно начало усиливаться, когда монарх принялся рассказывать о некой сверхсекретной лаборатории.

— Значит, выбрал усиление власти, — прошептал я себе под нос, наблюдая за тем, как император правдоподобно лжёт.

Народ же всё больше взводился как пружина, ожидая услышать, что же произвели в этой лаборатории такое, что об этом, по сути, монарх скажет на всю империю.

— Вырастили вот это яблоко! — продемонстрировал государь плод, держа его над головой так, чтобы не было видно недостающего кусочка, срезанного ножом.

Если сказать, что люди разочаровались, то это не сказать ничего. Кто-то даже нервно хохотнул, а другие зафыркали.

Однако император