Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

И двинулись на нас. Медленно. Неумолимо. Сотни пар зелёных глаз, пылающих в мёртвых лицах.

Глава 18

— Ускоряем шаг! — резкий, отрывистый крик Бранки пробился сквозь гул поля и приглушенное шипение барьера. — Быстрее!

Ее голос прозвучал как спасение. Все с радостью ухватились за этот приказ, за возможность хоть что-то сделать, кроме как безвольно наблюдать за наступающей армией мертвецов. Мы рванули вперед, почти переходя на бег. Наш небольшой отряд, зажатый в шаре застывшей реальности, устремился к темному холму, который теперь казался так близко.

Но Пустошь не собиралась отпускать нас так легко.

Шествие сотен заражённых системщиков, с зелёными огнями в глазницах, стало предвестником атаки, которое вскоре обрушилась на нас.

Это был не организованный штурм, а настоящий шквал — слепой, яростный, неудержимый. Они не целились в конкретную точку, не искали брешь в обороне, а просто обрушили на наш защитный пузырь всю свою мощь: кулаки, вырванные из земли чёрные камни, сгустки ядовитой зелёной энергии Скверны и… сокрушающие системные умения. В их ударах не было ни изящества, ни тактического замысла — лишь тупая, неиссякаемая сила.

Воздух внутри купола, и без того вязкий, затрепетал. Невидимая стена вокруг нас застонала под натиском. По её поверхности поползли первые, едва уловимые волны искажения.

Гаррет, шагавший в центре группы с матовой сферой в руке, вдруг пошатнулся. Его плечи дернулись, словно он принял невидимый удар. Беззвучно, лишь стиснув зубы. Усталая уверенность, ещё минуту назад освещавшая его лицо, сменилась гримасой невыносимого напряжения.

— Держись. — прошептала Ксела

Мы продолжали движение, каждый шаг отдавался в висках глухим ударом сердца. Холм неумолимо приближался, а вместе с ним сгущалась и толпа. Они шли неотрывно, их пустые лица были обращены к нам, а зелёные огни глаз горели немым, нечеловеческим любопытством.

Новый сокрушительный залп обрушился на барьер. На этот раз мы услышали его — низкий, протяжный гул, словно ударили в гигантский колокол. Гаррет ахнул, споткнулся и рухнул на одно колено. Из его носа тонкой струйкой потекла алая кровь, ярким пятном выделяясь на бледной коже.

— Гаррет! — Лериан бросился к нему, но Ксела оказалась быстрее.

Она опустилась рядом, её тёмные глаза молниеносно скользнули от лица Творца к кольцу атакующих мертвецов, затем к дрожащей поверхности купола. Расчёт был мгновенным и беспощадным.

— Нужно сократить их численность. — отрезала она, её голос словно нож разрезал тишину внутри барьера. — Иначе он не выдержит, и мы все сдохнем.

Гаррет, тяжело дыша, поднял на неё взгляд. Его глаза, затуманенные болью и напряжением, смотрели с трудом.

— Не… получится. — хрипло выдохнул он. — Барьер… не пропустит наружу ни умения, ни сложные артефакты. Только что-то… простое.

Взгляды невольно обратились к Бранке, к её мечу, который уже однажды сумел покинуть пределы защиты и вернуться.

Ксела, не отводя глаз от Гаррета, бросила через плечо:

— Бранка, вся надежда на тебя.

Командир Стражей замерла, её лицо выражало внутреннюю борьбу. Тонкие губы сжались, и спустя мгновение в глазах мелькнула стальная решимость. Она без слов сделала короткий кивок и шагнула к краю светящегося поля, потянувшись к эфесу меча.

Моя рука коснулась её плеча. В тот же миг Бранка резко обернулась и впилась в меня острым как лезвие взглядом, полным немого вопроса и готовности смести любое препятствие.

— У меня есть план. — произнес я удивительно спокойным голосом посреди этого хаоса. — Я помогу.

Моя рука не отрывалась от её плеча, ощущая под пальцами напряжение каждой мышцы. Она была готова к броску, к смерти, к чему угодно. Мне нужно было пробиться к её тактическому мышлению, обойдя инстинкт самопожертвования.

— Сколько раз ты сможешь вернуть меч обратно в руку? — быстро продолжил я, пока новый удар не потряс купол.

Её глаза сузились. Она не понимала, к чему я клоню, но все же ответила.

— Сколько угодно пока есть связь и сила.

— Хорошо. — я кивнул, вынимая топор из чехла. Лезвие тускло блеснуло в призрачном свете барьера. — Тогда нам нужно целиться не в голову и даже не в сердце, — я выдержал паузу, — а в ноги.

Бранка открыла рот, чтобы возразить — вероятно, о бесполезности такого ранения для нежити, но её слова потонули в оглушительном треске.

Мощнейший сгусток зелёной энергии, вырвавшийся одновременно из трёх заражённых, обрушился на купол прямо перед нами. Пространство внутри содрогнулось, воздух загустел. Гаррет вскрикнул — коротко, сдавленно — и рухнул на оба колена. Кровь из носа превратилась в поток. Сфера в его руках дрогнула, и свет барьера на мгновение погас, показав истинную тьму Пустоши и сотни протянутых к нам рук.

Времени на дискуссии не осталось.

Бранка начала действовать. Её меч метнулся вперёд не широким взмахом, а резким, точным уколом. Серебристая нить воли потянулась за клинком. Меч пронзил барьер, выскользнул наружу и исчез из виду.

Не прошло и мгновения, как метрах в пятнадцати от нас один из заражённых, высокий скелет, облачённый в истлевшие лохмотья имперской мантии, вдруг замер, а затем с глухим стуком повалился на землю. Его левая нога, перерубленная выше колена, осталась стоять отдельно, чёрным, нелепым столбиком на чёрной же земле.

Собрав всю волю в кулак, я метнул топор. Это был не широкий взмах, а короткий, хлесткий бросок, подобный полету метательного ножа. Топор, вращаясь, пронзил барьер и вонзился в бедро следующего заражённого — огромного детины, сжимавшего обломок двуручника. Кость хрустнула с сухим треском, и мертвец, потеряв опору, осел.

По мысленной команде топор с рывком вырвался из плоти, описал в воздухе короткую дугу и врезался в коленную чашечку третьего. Ещё один упал.

Я поймал возвращающееся оружие, ощутив лёгкий толчок в ладони — отголосок кинетической энергии, которую «Замкнутый Цикл Силы» тут же аккумулировал. Тем временем Бранка вновь метнула свой меч, отсекая конечность очередному заражённому.

Зрелище, представшее перед нами, было одновременно жутким и абсурдным. Потеряв ногу, заражённые не пытались ползти дальше или атаковать. Они замирали, их зелёные взоры теряли фокус, обращаясь к отрубленной части тела. Затем, с механической, неторопливой плавностью, они начинали двигаться к ней — ползком, перекатами, подтягиваясь на руках. Добравшись, бережно, почти нежно, водружали ногу на место. Раздавался влажный щелчок сращения, и лишь тогда, выпрямившись, они снова поворачивались к нам и продолжали свой неумолимый путь.

Их сила была поистине чудовищной. При жизни каждый из них, несомненно, был мастером высочайшего класса. Но сейчас в них отсутствовало нечто куда более важное, чем грубая мощь — элементарная тактическая гибкость. Они были тупыми,